– А я расскажу! – в ультимативной форме объявил малыш.
– Тю, дурной, та с тебя ж дети будут смеяться! – возмущенно ответила бабушка.
Валик ничего не сказал ей, только скривил недовольную гримасу на лице, так не хотелось идти в детский садик. Не хотелось расставаться, хоть и на непродолжительное время, со своими «друзьями»; ножиком, синим стеклышком и задирой петушком; которых не разрешалось с собой брать в детский сад. Вот поэтому ему не хотелось идти в детсад, вот поэтому он нехотя плелся зад бабушки на длинном расстоянии.
– Да иди же быстрее? – торопила бабушка.
Внук поддавал скорости, да, как только бабуся не следила за ним и не оборачивалась в его сторону, он снова отставал, и в конце концов спрятался за стволом высокого и толстого каштанового дерева.
– Ты видишь?! Нету, убежало? Вот разбойник? – бабушка завертела головой во все стороны, и крикнула в пространство, – Ану выходи! – бабушка проходила мимо.
А внук выскакивал из своей засады и насмешливо звал:
– Ба-а-б! А кого вы там ищите?
– Ну, подожди, вот скажу тете Оле, она тебя крапивой, крапивой, то будешь знать, как издеваться над старыми людьми! – сказав это схватила внука за руку и крепко держала его, и тащила до самого садика, не обращая внимания на все выкрутасы, в садик они теперь уже будут приходить вовремя. На этот раз бабушка пожаловалась воспитательнице, и та обещала наказать непослушного малыша. Наказание происходило следующим образом; всех детей после завтрака тетя Оля, полная и не поворотливая женщина, страдающая диабетом, выводила в дубовую рощу парка на мягкую бархатистую траву небольшой поляны под раскидистым дубовым деревом. Разославши покрывало под узловатым стволом дуба, она располагала свое необъятное тело, доставала деревянный грибок для зашивания дырок на недоступных местах в одежде и принималась латать чулки или вязать шерстяные носки и прочие вязания. Или, когда забывала дома грибок, то вместо этого инструмента под рукой всегда оказывалась любая электрическая лампочка. При этом детей она распускала играть по территории рощи, строго настрого приказывая не заходить дальше окраин рощи. А провинившимся запрещала отходить от нее. И наказанные изнемогали от запрета на игру в то время, когда их ровесники с веселым и зовущим криком носились по роще, с воображаемом племенем индейцев, то пиратов, или просто играли в догонялки под названием «игра в Квача». Некоторые дети собирали воспитательнице грибы «Сыроежки». У сыроежек красные шляпки и в этой дубовой рощи их было много, тетя Оля перебирала их и объясняла детям какой гриб настоящий и съедобный, какой ядовитый и не съедобный, и которых не следует брать. Таким образом воспитательница собирала в чистый платок хорошие грибы и несла их после смены домой.
– Валик, – подбежал до скучающего мальчика худенький щуплый мальчишка, ровесник его с широко открытыми серыми глазами и чуть вздернутым носом. Он заговорщицки жестами стал приглашать за собой. Валик осторожно, так чтобы не увидела воспитательница, которая сосредоточилась на штопанье чулков, поднялся с пледа и зашел за ствол дерева.
– Ну, чего тебе Павлик?
– Пошли поиграем в Квача?
– А если кто наябедничает, а, что тогда?
– Да никому дела нет до тебя и меня, все так увлечены игрой, не видят ничего кругом!
Валика долго уговаривать не пришлось, и он неслыша голоса воспитательницы уже носился с детьми в веселой детской игре. Как вдруг Павлик остановил товарища, до сознания мальчиков донеслось:
– А, вот я тебе сейчас задам, – вопила истерически тетя Оля, – ты же провинился! Ану иди сюда?! – звала воспитательница.
Валик опустил на грудь голову, медленно побрел в сторону пледа к восседающей на нем тети Оли, возле которой стоял с ехидной улыбочкой Леня Очколяс. Когда мальчик подошел ближе, воспитательница уже была на ногах и держала правую руку за спиной. Валик подходил к воспитательнице с боязнью глядя на спрятанную за спину руку воспитательницы. Он интуитивно догадывался, что там спрятанное что-то негативное у нее за спиной. И то, что-то, конечно принес ей Очколяс и, чтобы выслужится перед злой воспитательницей доложил ей о нарушении дисциплины Валиком, и теперь с наслаждением дожидался его наказания. Когда наконец мальчик приблизился к воспитательскому пледу, то это что-то внезапно появилось из-за спины, прошумело в воздушном пространстве, и опустилось на щиколотки, обжигая болезненным касанием сотен впивающихся жалящих иголок в кожу. Слезы обиды и горечи выступили в глазах и потекли по щекам мальчика. Он тихо заплакал, почесывая возникшие красные волдыри на ногах.
– А, что, получил! – с какой-то не здоровой улыбочкой, радостно воскликнул Леня.
