Тайна старого морга полностью

– И честно говоря, – добавила Розамунда Фаркуарсон, тоже сделав небольшой шаг к инспектору, – снесенных с моста досок все равно никто не сможет вернуть – даже гордость лондонской полиции.

В ее тоне и поведении проскальзывало что-то такое, от чего Аллейн напрягся. Внимательней взглянув на Розамунду, он был поражен, увидев, что на ее губах играет лукавая улыбка, а в зеленых глазах бегают искры.

– Не думаю, что я гордость лондонской полиции, – просто единственный представитель закона, оказавшийся под рукой, – коротко ответил он, надеясь, что коллеги этой молодой дамы достаточно глубоко погружены в собственные переживания, чтобы заметить ее неподобающую дерзость.

– А в газетах про вас писали другое! – Она вновь улыбнулась. – Вы же не собираетесь изображать ложную скромность, инспектор? Когда ваши навыки так нужны?

– Если я смогу оказать помощь, то, безусловно, сделаю это. Учитывая ситуацию, в которой мы очутились, каждый из нас должен приложить все силы, чтобы разобраться с этим делом как можно быстрее. Разве вы не согласны, мисс…

– Фаркуарсон. Меня зовут Розамунда. Рози, если вам так больше нравится, – кокетливо сказала она, протягивая инспектору руку, которую тот ошеломленно пожал. – Но и нос перед нами задирать не надо, – добавила она, горячо отвечая на пожатие. – Мы сейчас не в Белгравии, инспектор.

– Согласен, мисс Фаркуарсон. Мы в больнице Маунт-Сигер, вокруг только что отгремела буря, здесь произошло крупное ограбление, куда-то пропал труп недавно скончавшегося пожилого мужчины, а также обнаружено тело самой главной и проработавшей дольше всех сотрудницы. Непроходимая река и неисправная телефонная линия препятствуют любым усилиям местных властей приступить к расследованию этих инцидентов, случившихся за последний час. Честно говоря, не думаю, что даже самый высокомерный из детективов, встречающихся в определенном типе криминальной литературы, сохранил бы чопорность и неподвижную верхнюю губу перед лицом такого причудливого стечения обстоятельств. Итак, пора взять ситуацию под контроль.

Из всего этого могла бы получиться красивейшая концовка первого акта, если бы в данный момент не проснулся Уилл Келли. Оглядев окружающую его сцену, он издал долгую громкую отрыжку и потребовал у собравшихся «актеров»:

– Кто-нибудь может заварить чаю? Чувствую, мне пора выпить чайку.

Не теряя времени, Аллейн принялся распоряжаться:

– Сержант Бикс, верно? Я прошу вас организовать тщательный обыск больничных помещений, взяв с собой только самых надежных лиц из вашего административного персонала.

– Понял, сэр. Есть пара парней, действительно толковых, но негодных к полевой службе. Они очень недовольны бумажной работой и чертовски жаждут действия.

Стараясь не выказать своего нетерпения, детектив одобрительно кивнул:

– Скажите им и говорите всем, кого встретите в ходе поисков, что вы ищете только выигрыш мисс Фаркуарсон. Все, кто лежат в военных палатах, очевидно, уже знают, что произошла кража – благодаря крикам мистера Глоссопа, а эти палаты расположены напротив кабинета главной сестры. Так что солдаты уже увидели гораздо больше, чем мне хотелось бы. Я бы предпочел не оповещать всю больницу о наших проблемах. В то же время, если те, кто уже в курсе, будут видеть, что поиски движутся, – возможно, это сдержит их естественное любопытство и даст нам возможность разобраться с этим хаосом побыстрее.

Аллейн слишком хорошо понимал, что истинная причина его присутствия в Маунт-Сигер по-прежнему имеет первостепенное значение, хотя сложившаяся ситуация также требует его внимания. Он быстро отдал остальные распоряжения – в кабинет главной сестры никому нельзя входить, пока инспектор как следует не осмотрит все вокруг. Дверь закрыли, заперли, и сестра Камфот неохотно отдала ему свой личный полный комплект ключей от больничных помещений. Пока не обнаружены ключи главной сестры, Аллейн хотел иметь в своем распоряжении как минимум один полный комплект. Он допускал, что ключи главной медсестры остались на ее теле – где-то в этом проклятом мешке, но сейчас было не время еще раз демонстрировать остывший труп любимой начальницы толпе перепуганных зрителей. Уиллу Келли велели хорошенько проспаться, хотя он категорически отрицал факт выпитого крепкого спиртного – причем его язык заплетался все сильнее с каждым отрицанием: «Говорю вам, я крепче лимонного пива ничего в рот не беру», – и сержант Бикс дотолкал его до приемной хирургического блока, где санитара стошнило в раковину.