Тайна старого морга полностью

Они двинулись вперед, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Без плотного белого света фонариков, сглаживавшего выступы и впадины, пещера казалась объемнее и глубже. У дальней стены на выступе скалы – там, где карниз превращался в мост между пещерой и бездонной томо, – стоял молодой Сидни Браун. Его лицо смутно белело на фоне густо-графитовой скалы. Его била крупная дрожь, руки были стиснуты от страха или смятения, но он заговорил, не опуская взгляд. Голос звучал удивительно отчетливо – сказывалась акустика пещеры: будто бестелесный свидетель рассказывал свои тайны над бездной.

– Если вы подойдете ближе, я прыгну!

Аллейн жестом остановил Брейлинга, который едва сдержал движение, желая не то подпрыгнуть и сдернуть юношу с хрупкого моста, не то опрометью броситься из пещеры, спасаясь от проклятья, которое самоубийца неминуемо навлечет на них обоих.

– Сидни, – мягко, но настойчиво заговорил Аллейн, – не делайте глупостей, мы можем вам помочь. Я вам помогу.

– Вы не понимаете… Мне никто не поможет, – отозвался Сидни. Маска нелюдимого дичка спала, и перед ними стоял просто растерянный мальчишка, испуганный и замерзший, прячущийся в темноте.

– Мне известно, что некоторое время назад вы влипли в историю и решили: у вас только один выход.

– У меня не было выбора, – всхлипнул Сидни.

Аллейну хотелось встряхнуть юнца за плечи, стащить его с карниза и заставить признать, что выбор, конечно же, был – всегда есть выбор между честью и подлостью, – но сейчас на убеждения не осталось времени.

– Сидни, я знаю, что вы не хотели принимать в наследство ферму.

– Я хотел стать инженером.

– Да, но ферма же немало стоит?

– Слушайте, при чем тут это?

Стоявший рядом с инспектором Брейлинг не мог не согласиться с измученным юнцом. Аллейн твердил, что время истекает, однако вот он стоит и обсуждает цены на пахотные земли. Форменное безумие.

Аллейн продолжал спокойно и неторопливо:

– Вырученных денег с избытком хватит на учебу – можно спокойно доучиться до приличного диплома. Может, вы подумывали о продаже фермы? Может, вы поделились с дедом своими надеждами и планами?

– Я своего деда даже не знал!

– Между тем он оставил вам огромное поместье.

– Что в нем хорошего? Земля истощена, не скот, а одры полудохлые, ни за чем присмотра не было с тех пор, как уехал мой папаша. Ему-то ни до чего дела нет!

– Это ваши слова, Сидни, или чьи-то еще? Того, кто смыслит в фермерстве побольше вашего?

В смехе Сидни послышалась горечь.

– Все, кого ни возьми, смыслят в фермерском деле побольше моего. Я не просил себе ферму. Дед должен был оставить все моему папаше, так правильнее. Хотя ленивый сукин сын не поблагодарил бы его за это…

– Однако дед оставил ферму вам. Наследство само шло к вам в руки – вам передали, что старик слег и зовет вас.

– И что?

Аллейн хмурился, поглаживая лоб длинным указательным пальцем.

– Видите ли, Сидни, я не могу понять, отчего вы так долго не приезжали повидаться с умирающим.

– Я вам уже говорил – я его не знал и знать не желал. Сдались мне всякие смертные ложа, фальшивое сочувствие и притворные слезы!

– А мне кажется, дело не только в этом, – помедлив, возразил Аллейн.

– Не знаю, о чем вы, – буркнул юноша.

– Не знаете? – очень раздельно повторил Аллейн. Брейлингу показалось, что он слышит потрескивание опасно тонкого льда в тоне сыщика.

Сидни повел плечом, но не ответил.

– Вам пояснить, что я имею в виду? Хотите, чтобы я это озвучил? – уточнил Аллейн.

Сидни, не отвечая, отвернулся и уставился в бездонную пропасть. Аллейн и Брейлинг затаили дыхание. Тишину нарушал только тихий плеск капель дождевой воды, просачивавшейся через почву и падавшей в подземные бассейны.

Аллейн счел, что момент настал, и решительно заговорил, шагнув вперед:

– Вы не затем сюда пришли, чтобы броситься в томо, Сидни. Вы пробирались по карнизу, когда услышали наши шаги. Вы же стояли на том конце, когда мы вошли? Вы разве не затем явились сюда, чтобы пройти по тоннелю до паба «Бридж-отеля»?

– Я не знаю ни про какой тоннель, – запротестовал Сидни, невольно косясь на дальний конец каменного выступа, который, снижаясь, вел к подземному ходу.

– Будет вам, Сидни. Скажите правду и посрамите дьявола.

Сидни горько засмеялся:

– Правда не дьявола посрамит, инспектор…

– Понятно, – задумчиво проговорил Аллейн. – Вам пришлось очень туго в последние недели, когда вы ломали голову, как поступить, насколько далеко вы способны зайти, что́ выдержит ваша совесть – и чего еще от вас потребуют.

Сидни замер на карнизе, ловя каждое слово Аллейна.

– Они вас вынудили, верно? Сказали, что вы должны им куда больше, чем у вас есть?

Наступившая пауза казалась бесконечной. Аллейн угадал растерянность стоявшего рядом Брейлинга и усомнился сам – может, его предположение лишено всяких оснований? Он уже хотел заговорить снова, когда с каменного карниза донесся тихий всхлип, и Аллейн разглядел, как плечи Сидни чуть расслабились и юноша едва заметно развернулся к пещере.

Сыщик продолжал осторожно, с затаенной надеждой: