Тайна старого морга полностью

– Азартные игры тут велись активно, ставки подчас становились непомерными. Юность в горячности способна потерять голову. Вы задолжали этим людям, Сидни, и они не давали забыть о долге. Все сроки вышли, и вам начали угрожать, требуя деньги немедленно.

Снова неразборчивые звуки согласия, и снова маленький поворот от бездонной черной расселины.

– Но когда вы объяснили, что платить вам нечем, потому что ферму адски сложно продать, а даже если и найдется покупатель в нынешнем ее состоянии, на оформление сделки уйдет несколько месяцев, а старик все не умирал, некстати задержавшись на пороге смерти, с вас потребовали расплатиться иначе?

– Я не могу сказать! Я правда не могу!

– Надо сказать, Сидни. Еще не поздно. Мало ли что должно случиться утром – в вашей воле поступить правильно. Вы можете все изменить. Слушайте меня. Шантаж – гнусное преступление, одно из самых грязных. Шантажисты с самого начала знали, чего у вас потребовать. Они заранее все спланировали, внушив вам, что охотно подождут своих денег, а несколько дней назад вдруг потребовали всю сумму. Они прекрасно знали, что вы никак не сможете с ними расплатиться, и рассчитывали заставить вас покрыть долг иным способом. Вас использовали с самого начала.

– Даже если так, уже поздно!

Не дрогнув, Аллейн продолжал говорить. Хотя одно неверное слово – и все усилия пойдут прахом.

– Ваш дед был при смерти – это знали и вы, и люди, которым вы задолжали денег. Но старик умирал слишком медленно, чтобы вы могли успеть продать ферму и выручить необходимую сумму. После многочисленных просьб о встрече вы наконец приехали в Маунт-Сигер, но последняя воля умирающего не была единственной причиной вашего приезда. Люди, требовавшие погасить «долг чести», захотели от вас чего-то еще. Чего-то, что они соглашались принять как задаток, пока вы не унаследуете ферму, не продадите ее и не выплатите им остальное. Некоего поступка, который якобы доказал бы им, что вам можно доверять.

В наступившей тишине Аллейн по шороху одежды понял, что Сидни шевельнулся. Сыщик задержал дыхание, боясь, что зашел слишком далеко. Он чувствовал на себе полный ужаса взгляд Брейлинга: капрал тоже испугался, что сказанное лишит юнца остатков самообладания. Но Аллейн понимал – надо продолжать. До рассвета менее получаса. Нужно добиться от Сидни правды.

– Человек, которому вы задолжали, знал, что из уважения к понесенной вами утрате вас оставят одного. Поэтому вас попросили незаметно получить сообщение от кого-то в больнице и передать его перед самым рассветом, верно?

Из мрака долетел тихий голос, полный муки:

– Да.

– Сообщение передал рядовой Поусетт?

– Откуда вы знаете?

Брейлинг яростно сплюнул, а Аллейн бесстрастно ответил:

– Рядовой Поусетт привлек к себе внимание своим исчезновением. Вам велели отнести сообщение в «Бридж»?

– Нет, не в «Бридж». Мне сказали, чтобы я шел по тоннелю, и ко мне подойдут.

Аллейн глубоко вздохнул. Ему было безумно неприятно так поступать, но выбора не оставалось – счет шел на минуты. Он сделал шаг вперед.

– Сидни, я даю вам шанс. Когда вы должны передать сообщение?

– Сейчас, перед самым рассветом. Он… Поусетт сказал, что те люди будут знать, что делать с этой информацией. Но передавать сообщение до срока я тоже не должен. Поусетт сказал, если я расскажу слишком рано, у них возникнет искушение сразу воспользоваться этой информацией, и тогда мы все потонем.

Аллейн вздрогнул.

– Это его дословная фраза?

– Да.

С быстротой, заставшей врасплох и Сидни Брауна, и Брейлинга, Аллейн с силой прянул с края узкого каменного бассейна на карниз и сделал с полдюжины шагов к Сидни. Оказавшись рядом, он схватил юнца повыше локтя. Скальный выступ в этой части был настолько узок, что от зияющей бездны Сидни и Аллейна отделяло не более десяти сантиметров.

Аллейн очень серьезно заговорил:

– Сейчас перед вами снова выбор, Сидни, и весьма важный выбор. Вы можете помочь нам. Мы войдем в тоннель, когда вы будете передавать пароль, и при вашем содействии схватим виновника или виновников с поличным. Жизнь обошлась с вами неласково, но я не верю, что вы настолько обижены, чтобы рисковать жизнями ваших соотечественников. Даже если вам искренне безразличны и ваша родина, и ее солдаты, сделайте наконец что-то для себя самого! Вы в беде, мы с вами это понимаем, иначе бы вы тут не стояли. Но вы не бросились в пропасть сразу и не прыгнули при нашем появлении. Вы не ищете смерти, Сидни. На самом деле в душе вы готовы все исправить. Идемте с нами, юноша. Вот вам моя рука.

Аллейн ждал, натянутый как струна. Он отдавал себе отчет, что рискует головой, что Сидни Браун в порыве отчаянья может ухватиться за протянутую ему руку и вместе с ним, Аллейном, броситься в пропасть. Но жизни тысяч людей ценнее двух жизней, пусть даже одна из этих жизней принадлежит ему, Аллейну, и она сейчас буквально в руках Сидни.

Выждав несколько мгновений, Аллейн прошептал как можно тише, чтобы не расслышал Брейлинг: