– Это еще почему?
– Потому что… – начала Надежда Николаевна, но тут увидела открытое окно первого этажа. – Так вот где она выбралась!
– Точно, я только что видела женщину, которая вылезла через это окно. И это та самая женщина, которая… – Лиля прикусила язык.
– Ну-ка, ну-ка, что ты хотела сказать? Где еще ты видела эту женщину?
Лиля молчала, и Надежда Николаевна проговорила другим тоном:
– А давай мы с тобой, как в былые времена, поделимся информацией. Я расскажу то, что знаю, и ты мне тоже… потому что чует мое сердце – ты знаешь куда больше, чем говоришь.
– Допустим, кое-что знаю…
– Ну так давай обменяемся информацией! Только не здесь, не на улице же… вон там какое-то кафе.
Путова почувствовала, что ужасно хочет есть. Впрочем, это было вполне естественное ее состояние – аппетит у нее был не просто хороший, а прямо-таки волчий, а сегодня, после пережитых приключений, он еще и удвоился.
Надежда словно прочитала ее мысли и добавила:
– Я угощаю!
– Ну ладно, что с вами сделаешь, – притворно вздохнула журналистка. – Так и быть, перекусим, а заодно и поговорим о делах наших скорбных…
Заведение, которое приметила Надежда, оказалось блинной с уютным названием «Завалинка».
Женщины вошли внутрь, устроились за столиком возле окна, и к ним тут же подошла полная улыбчивая официантка.
– Что будем кушать?
– Все и сразу! – заявила Лиля, безуспешно пытаясь приглушить голодный блеск в глазах.
– А мне что-нибудь не очень калорийное, – со вздохом проговорила Надежда Николаевна, вспомнив ужасные цифры, которые утром ей показали напольные весы.
– Не калорийное? – неуверенно переспросила официантка. – Ну я прямо не знаю, что вам посоветовать. У нас вообще-то все калорийное, но очень вкусное.
– Ну ладно! – Надежда махнула рукой. – Пусть будет калорийное!
Официантка приняла заказ и удалилась.
– Рассказывай! – начала Надежда Николаевна.
– Нет уж, вы первая!
– Может, еще жребий бросим?
Надежда и Лиля смотрели друг на друга недоверчиво.
В это время вернулась официантка и поставила перед каждой тарелку с огромной стопкой горячих блинов и керамические мисочки с приправами.
Путова жадно набросилась на еду. Надежда постаралась не слишком увлекаться, и когда Лиля разделалась со своей порцией, у нее еще оставалось много блинов.
– Вы не будете? – Журналистка все еще голодным взглядом уставилась на ее тарелку.
– Ладно, доедай.
Надежда пододвинула к ней тарелку, и как только Путова начала есть, перегнулась через стол и вцепилась в нее:
– Ну, рассказывай! Где ты видела эту женщину?
Лиля принялась рассказывать про то, как увеличила изображение с газетного снимка, как отправилась на Большую Монетную улицу, как попала в потайную комнату за изразцовой печью в исторической аптеке и чем это для нее закончилось…
Надежда Николаевна Лебедева была очень собой недовольна. Прошло уже три дня, а она совершенно не продвинулась в деле со старой газетой, и это никуда не годилось, потому что в ближайшее время вернется муж, и тогда все застопорится.
Рано утром, сидя за столом с большой чашкой кофе, Надежда терзалась тяжкими думами. Вопрос перед ней стоял самый классический: что делать?
И получалось, что делать было нечего, кроме как начинать все сначала, а именно в очередной просматривать газеты, благо что в пачке, которую она принесла с помойки, оставалось еще несколько штук.
Прежде всего Надежда в который раз исследовала фотографию с мероприятия по установке памятной доски академику Шаргородскому и в группе пионеров, которую привел Семен Семеныч, тогда еще просто Сеня Захаров, разглядела девочку – хорошую такую, аккуратную, с двумя туго заплетенными косами, торчащими из-под шапочки, и в расстегнутом пальтишке, под которым виднеется тщательно отглаженный пионерский галстук. Наверное, отличница. Стоит спокойно, внимательно слушает того типа, который про академика рассказывает. Вряд ли ей интересно, просто привыкла к дисциплине…
Надежда обратилась к другим газетам и в первой же нашла такую заметку:
