— А я что говорю, — подхватила Александрина. — В целом, вроде бы, всё выглядело пристойно. Нам с Виталием было жутко весело. А вот девице, полагаю, не очень. Но, по крайней мере, она не хамила.
— Сколько ей лет навскидку?
— На вид молоденькая совсем. Виталий сказал, она работает в детской школе пулевой стрельбы после педагогического университета.
— Ты бы поосторожнее с ней. Ещё на дуэль вызовет.
— Тогда ещё посмотрим, кто кого, — расхохоталась великолепно стреляющая по мишени Александрина.
— Да-а-а уж, подруга, — с оттенком осуждения протянула Лариса, — влипла ты по полной.
— Это ещё почему? — заволновалась Александрина.
— Ты же всерьёз рассматриваешь возможность битвы за мужчину.
— Ло-о-орик, да ты что! Это же шутка.
— В каждой шутке, Санчик, есть только доля шутки.
— Да ладно, — беспечно отмахнулась Александрина. — Подумаешь, позабавилась. Ничего с этой девчонкой не сделается. Виталик ей, конечно, не светит. Но тренировка чувств, как укрепление сердечной мышцы, вреда не принесёт. В любви надо всё испытать, — глубокомысленно заявила она, — и ревность, и разочарование, и разлуку. Только после всего этого можно рассчитывать на взаимность.
— Ой-ой, рассуждаешь прямо как философ. Хочешь сказать, ты сама проходила эти испытания?
— А как же! Правда, гипотетически, — горько улыбнулась Александрина. — Ревновать Володю не к кому. Разочаровываться в нём, к счастью, не было повода. И что такое разлука с любимым мне неизвестно, поскольку мы и так не вместе.
— Поэтому ты решила поупражняться на этом славном парне.
— То есть? — удивлённо приподняла брови Александрина.
— Не делай вид, будто не понимаешь. Вместо того чтобы расстаться, как собиралась, принялась демонстрировать свою женскую власть над ним. Ты же явно приревновала его к этой девице.
— Да брось! Какая ревность? Так, мелкая шалость.
— Ладно, шалунья. Что ты теперь собираешься делать? Может, всё-таки воспользуешься моим первоначальным предложением и позвонишь Виталию?
— Видишь ли, — смущённо начала Александрина, изумляя подругу своей озадаченностью, — если бы у нас был просто секс, тогда звонок был бы вполне уместен.
— А что у вас помимо секса?
— Ну, Виталий когда-то сделал мне предложение.
— И когда же конкретно? Только не ври, что не помнишь, — шутливо погрозила Лариса.
— И не собираюсь. Сразу после нашей первой ночи.
— Упс! Я подозревала парнишку в порядочности, но не думала, что настолько.
Напрасно потешаешься, — улыбнулась вслед за подругой Александрина. — Предложение прозвучало без малейшей доли смущения. Я бы даже сказала, немного покровительственно.
— Будто от пожилого человека?
— Не до такой степени. Но очень по-взрослому. В тот момент я даже поймала себя на мысли, что чувствую себя гораздо моложе Виталия. Кстати, а с Володей всё с точностью до наоборот. Он больше напоминает мальчишку, у которого не перегорела страсть к путешествиям и новым открытиям.
— А тебе невыносимо хочется, чтобы его корабль прибило к твоей пристани? — жалостливо уточнила Лариса.
— Ну, что-то вроде того. Просто за всё время, пока мы вместе… Хм, — задумалась Александрина, — странно прозвучало «вместе». Вроде бы вместе, но не рядом. Меня постоянно поражала, — продолжила она, — неспособность Володи к малейшему компромиссу в отношениях. С одной стороны, он вроде бы делает всё таким образом, чтобы создать для меня максимальный комфорт. В то же время я подспудно ощущаю, что он требует подобного отношения и к себе.
— Что же в этом плохого?
— По большому счёту, ничего. Но есть один малюсенький нюанс. Наши с ним представления о комфорте сильно разнятся. Однако получается, что мы живём и собираемся жить после женитьбы в соответствии с установками Володи. Ему необходимо обширное личное пространство. Он полагает, что и мне тоже. А мне гораздо приятнее бок о бок.
— Да, Санчик, и это при том, что ты долгое время живёшь одна. Казалось бы, тебе тоже должно быть не по кайфу, когда кто-либо вторгается в твоё личное пространство.
— По-видимому, и Володя так считает. Но я росла с моими дорогими бабулей и дедом в необычных условиях. Мне было лет семь, когда я упросила бабушку ночевать в их с дедом комнате. Она беспрекословно согласилась. Тут же сделали перестановку. Мою кровать передвинули в спальню. А из моей бывшей комнаты сделали некое подобие гостиной. Дед обычно смотрел там телевизор, лёжа на диване. Это всё, что ему оставалось, когда день ото дня всё больше слабели мышцы. Потом я возвращалась из школы, и мы вместе делали уроки. Помнишь?
— Ещё бы мне не помнить, — тепло улыбнулась Лариса. — Он нам обеим помогал с математикой.
