— Принимается, — с улыбкой чуть наклонила голову Лариса. — Так вот, я уверена, что Владимир, как и любой другой, только приветствовал бы расставание, подобное вашему. Мужчина, если он, разумеется, не зануда, однозначно против долгих объяснений. К тому же расстались вы с уважением друг к другу. Или я ошибаюсь?
— Не знаю, Лор, — усомнилась Александрина, — насколько Володе удалось сохранить уважение, после того, что он узнал обо мне.
— Ты о чём?
— Он оказался в теме, что отношения с Виталием начались не вчера.
— Откуда?
— Это неважно, — отмахнулась Александрина. — Кое-что Аланка рассказала, остальное, видимо, сам домыслил. О, самое главное забыла! Он же, оказывается, был у Виталия.
— Пустовалов?
— А то кто же!
— И этот «партизан» ни словом тебе не обмолвился?
— Лор, я сейчас с ужасом думаю, что ему пришлось пережить.
— Володе? — не сообразила Лариса.
— Нет, — покачала головой Александрина, — Виталию. Подумать только, два года парень преданно ждал, когда я соизволю появиться. Ни разу не упрекнул, не посмотрел букой. Всегда радовался и, мало того, встречал так, будто заранее знал о моём приезде.
— Считаешь, у него никого, кроме тебя, не было? — усомнилась Лариса.
— Это совершенно не важно, — горячо воскликнула Александрина.
— Не важно? А как же твоя ревность к этой девице?
— К Аланке я приревновала именно потому, что увидела в её глазах неподдельные чувства. Согласись, это в некотором роде подкупает. И со временем вполне могло бы привлечь Виталия.
— Сомневаюсь, — возразила Лариса. — Если уж парень запал на тебя, то никакая пылкость чувств со стороны не способна увлечь его. А вообще-то, конечно, довольно необычно для молодого мужчины проявлять подобную терпеливость в отношениях. Такое свойственно, скорее, в пожилом возрасте. Знаешь, когда любая встреча с женщиной почитается за огромное счастье.
— Согласна, — кивнула Александрина. — Это и впрямь более характерно для мужчины пожилого возраста. Хотя, не стоит обобщать. Бывает всякое. Случается, у старика глаз горит так, что залюбуешься. И он ни на йоту не уступит юному сопернику.
— Вот же. Санчик, а как, собственно, произошло ваше выстраданное воссоединение с Виталием? Неужели вся инициатива пришлась на тебя?
— В том-то и дело, что нет. Стоило Виталию проявить некоторую, скажем так, — усмехнулась Александрина, к великому изумлению подруги, — резкость, как все мои «благие» намерения рухнули. И тщательно подобранные слова о разлуке улетучились без следа.
— Тебя это настораживает?
— Что именно?
— Его резкость.
— Нет, — встряхнула волосами Александрина, — наоборот, по-хорошему заводит. Он ведь не сделался в моих глазах менее надёжным, рассудительным и… любящим. Просто без следа рассеялось то самое впечатление о возрасте. Кстати, — погасила весёлость молодая женщина, — Лорик, теперь меня озадачил один немаловажный момент.
— Тебя смущает пятилетняя разница в возрасте с Виталием?
— Теперь да.
— Что значит «теперь»? Хочешь сказать, раньше не смущала?
— Раньше я об этом не задумывалась. Мне просто было с ним очень хорошо и спокойно. А сейчас, когда мы решили пожениться…
— Не забивай голову ерундой, — решительно перебила Лариса. — Разница не столь уж существенна. Тем более, учитывая «взрослый» характер Виталия.
— Да уж, — задумалась Александрина, — порой он представлялся мне старше Владимира.
— Немудрено. Парню пришлось повзрослеть, ухаживая за отцом. Между тем жизнь твоего Пустовалова — это сплошной праздник, ну или его предвкушение.
— Кто знает, Лор. По большому счёту, мне ведь так и не удалось узнать о прошлом Володи. Очень может быть, что ему пришлось пережить нечто, от чего он пытается отгородиться, усиленно культивируя в себе черты подростка.
— Хочешь сказать, что попытка дистанцироваться от близкого человека в быту выглядит именно так?
— Для меня да. И не только в быту. Володя в целом выглядит словно подросток в переходном возрасте. «Не троньте! Не лезьте в душу!» Разрешается интересоваться исключительно его увлечениями. На всё остальное — барьер. И, знаешь, Лор, по правде говоря, за столько лет я подустала пытаться преодолеть этот барьер. Видишь ли, для меня, да, думаю, и для большинства других, любовь невозможна без душевного отклика. Поэтому вполне логично, что она со временем сошла на нет.
— Я очень рада, Санчик, что ты это, наконец, поняла. Теперь уж я точно уверена, что Пустовалова ты не любишь. Иначе не смогла бы спокойно рассуждать о нём. А что касается твоего чересчур торопливого согласия на брак, скажу одно. Не обижайся, но ты поступила как легкомысленная девчонка. Цеплялась за Володю. Упрямо старалась удержать свои чувства на том же накале. А ведь это, согласись, невозможно сделать искусственно. Когда накрывает новая волна, бессмысленно пытаться устоять на предыдущей.
— Так и есть, Лор, — согласилась Александрина. — Мне следовало давно это понять и не мучить ни себя, ни Виталия. Значит, считаешь, будто разница у нас несущественная?
— Точнее сказать, не влияющая на отношения.
— Ведь у деда с бабушкой была точно такая же разница.
— Что ты говоришь? Она была старше на пять лет?
— Именно.
