— Точно не к тебе, — цинично растянул в улыбке тонковатые губы Владимир. — Ты для меня чуток старовата. После облома с Сандриной хотелось бы переключиться на двадцатилетних. А тебе-то уже года на три побольше, если не ошибаюсь. Не ошибся? — подмигнул он девушке, принимая её молчание за подтверждение. — Так что, твоя кандидатура отпадает. Но это совсем не значит, — примирительно произнёс Пустовалов, — что отныне мы прекратим наши увлекательные поездки. Всё останется по-прежнему. Разумеется, если ты захочешь.
Мужчина умолк, обратив внимание на сотрясающиеся плечи Аланы, отвернувшейся в завершении его речи. Пустовалов никак не мог понять причину внезапно охватившей девушку дрожи. Вздрагивали даже спиральки её локонов.
— Ха-ха-ха, — разразилась хохотом Алана, согнувшись пополам и упираясь ладонями в колени. — Ах-ха-ха, — выпрямилась она, после того как истерически отсмеялась не меньше минуты. — Ох, надо же такое придумать, — с трудом выговорила девушка, утирая тыльными сторонами ладоней обильно струившиеся слёзы.
— Что тебя так рассмешило? — невольно улыбнулся Владимир.
— Ладно, проехали, — всхлипнула Алана. — Идём уже, — подобрала она ружьё, которое выпустила из рук во время приступа смеха.
— Ну-ну, — пробормотал себе под нос Пустовалов, покорно следуя за девушкой.
— Ну, как, смирился с тем, что тебе там не светит? — насмешливо спросила Алана на полдороги к стрельбищу, где оставались их с Пустоваловым мотоциклы.
— Чего бы ты понимала? — вкрадчиво спросил остановившийся Владимир, не насторожив девушку, бодро шагавшую чуть впереди. — Десять лет! — внезапно заорал он, напугав резко обернувшуюся спутницу. — Понимаешь ты, десять лет! — принялся метаться Пустовалов посреди сосен, полностью сменивших лиственные деревья на том участке леса, где они с девушкой находились.
Алане показалось, что мужчина собирается разбить ружьё, ударив им по стволу ближайшего дерева. Однако Владимир этого не сделал и, вскоре, замерев, страдальчески глянул на девушку.
— Десять лет, — хрипло повторил он в очередной раз.
— Ну и что, — фыркнула Алана, нимало не проникнувшись горечью Пустовалова. — Мой стаж безответной любви тоже равняется десяти годам. Безответной, понимаешь ты или нет? — подобно своему спутнику закричала девушка. — У вас с ней, в отличие от меня, было всё, — с болью заговорила она. — Полные любви взгляды, пылкие прикосновения и страстные ночи. Всё то, о чём я могла только мечтать. Мечтать, слышишь? Получать во сне. И отчаянно надеяться, что когда-нибудь обрету всё это наяву. Да что там всё? — жалко усмехнулась Алана. — Мне с лихвой хватило бы одного взгляда. Если бы ты только видел, как он однажды смотрел на неё! Не знаю, — сникла девушка, — что меня остановило в тот день от выстрела себе в башку, — встряхнула она локонами, словно в попытке сбросить наваждение, навеянное далеко не лучшими воспоминаниями. — Должно быть, предчувствие, что вскоре встречу тебя вместе с ней и смогу хоть немного отыграться за ту невыносимую боль. Говоришь, десять лет. Но ты же сам виноват, что не смог её удержать. Подумать только, десять лет взаимного счастья — и ты ничего не предпринял…
— А что я, по-твоему, должен был предпринять? — вновь разозлился Пустовалов. — Жениться? Но это же банально. Мы и так были с ней вместе. Одни и те же увлечения, одинаковые предпочтения в искусстве, похожее отношение к быту и ещё много общего. Мы практически были единым целым. Неужели всем женщинам так важен пресловутый штамп в паспорте и окольцованный палец?
— Ничего-то ты не понял за эти десять лет, — печально заключила Алана. — И штамп, и кольцо имеют значение, но главное, всем женщинам, я в этом уверена, важно связать свою жизнь с надёжным человеком. Отдать сердце тому, кто не предаст; не покинет в невзгодах; не отвернётся, объятый завистью, если ты первой достигнешь успеха. Вместе и в горе, и в радости, как говорят в американских фильмах. Вместе, понимаешь? И это вовсе не банальщина, и не пресловутый штамп в паспорте, как ты это называешь.
— Вот и ты тоже о невзгодах, — ухмыльнулся Владимир. — Да вы же словно заранее обрекаете себя на них.
— Глупо ожидать от жизни сплошного праздника.
— Но можно запрограммировать себя на счастье, — горячо возразил Пустовалов. — И постараться, по меньшей мере, не притягивать невзгоды, если уж нельзя их совсем избежать.
— Ты не сумел её удержать, — упрямо повторила Алана. — А ведь у тебя были все шансы. Сначала она его не любила. Потом, понемногу, они стали всё ближе и ближе. И в результате она потеряла от него голову. Как, скажи мне, — снова закричала девушка, — как ему это удалось? Как он заполучил женщину, для которой был всего лишь сыном тяжелобольного пациента? Не знаешь, — хмыкнула она. — Ты понятия не имеешь, что значит удержать женщину, которая тебя любит. Ты проиграл, имея на руках все козыри. Ты жил в своём праздничном мире, не представляя, что в жизни бывают невзгоды…
— Не говори о том, чего не знаешь, — злобно прошипел мужчина.
