Дальнейшее произошло стремительно, словно мгновение растянулось, дабы вместить в себя целую череду событий. Раз – Тамира вытащила из кармана вымоченный в зеленой жидкости платок и неожиданно прижала его к лицу охранявшего нас мужчины. Два – воспользовавшись их борьбой, я ринулась к Брайану. Он стоял совсем близко, а Горс, полностью поглощенный процессом магического воздействия – чуть дальше. Три – стражник, почти успевший отделаться от Тамиры, закатил глаза и упал без чувств, надышавшись через платок неизвестного мне снадобья. Четыре – я выхватила добытый травницей кинжал и, когда Брайан был уже готов спустить тетиву, вонзила его королевскому советнику в спину. Стрела все-таки отправилась в полет, но траектория сместилась, и наконечник ударился в каменную стену.
Ты сам научил меня этому, Брайан. Пускай не лично давал уроки, пусть это были твои подчиненные. Но именно ты захотел, чтобы я освоила эту науку. Чтобы точно знала, как правильно вонзить человеку нож между лопаток. Не сознавая того, ты стал творцом собственной судьбы, Брайан. Ты сам привел к тому, что произошло тогда в тоннеле.
Я никогда не хотела мстить. Даже в самые черные минуты, уже точно зная, кому я обязана своей поломанной жизнью, я не тешилась мыслью о страшных карах, которые могли бы настичь моего обидчика. Потому что хорошо понимала: они, эти кары, ничего не изменят.
Я никогда не стремилась убивать. Даже пройдя специальный курс обучения в ведомстве Брайана, я все еще не представляла, как смогу выполнить такое задание. И не смогла, несмотря на то что провал, как мне тогда представлялось, грозил самыми страшными последствиями для людей темной масти.
Но есть чувства, обладающие еще большей силой, чем мое нежелание убивать. И увидеть гибель близкого мне человека я оказалась не готова.
Я поддержала Брайана, когда он стал оседать на пол с безвольно повисшими руками, из которых уже выпал разряженный арбалет. Голова его опустилась на холодный камень, и остекленевший взгляд устремился в потолок. Я провела рукой по лицу творца судеб Темного Оплота, закрывая его глаза.
И лишь тогда осознала, что упустила из виду одну деталь. Эта деталь звалась Горсом.
Увидев, что произошло, он прекратил ментально воздействовать на Сэнда и переключил внимание на меня. Нет, он не собирался вызывать в моей душе приступ ужаса. Вместо этого просто выхватил меч и собрался прямо сейчас покарать меня за то, что я сделала с его хозяином.
Но прежде, чем я успела окончательно осознать, что увернуться уже не успею, а Сэнд находится слишком далеко, Горс дернулся, захрипел и стал заваливаться лицом вниз, в то время как изо рта у него потекла струйка темной крови. Подняв недоуменный взгляд, я ошарашенно уставилась на Кеннингтона.
– Он никогда мне не нравился, – как бы оправдываясь, произнес тот и вытащил из тела палача окровавленный меч.
Меж тем в тоннеле наступила тишина – во всяком случае, так казалось после ожесточенного шума недавнего боя. Только я собралась подняться на ноги, как увидела протянутую для помощи руку. Это пришлось очень кстати. Сэнд, фактически без моего участия, поставил меня на ноги – и сразу же притянул к себе.
– Больше никогда – слышишь меня? – никогда! – заговорил он мне на ухо, прижимая сильнее и сильнее, до боли, до затрудненного дыхания, – я не отпущу тебя на подобное предприятие. Плевать, виноват я перед тобой или нет. В следующий раз просто запру в четырех стенах, но не поддамся. И можешь кричать, что я – тиран и деспот, можешь обращаться к судьям, можешь взывать к самому Джеймсу, – мне все равно!
– Послушай, тиран и деспот, – прошептала я, когда сумела унять отчего-то подступившие к горлу слезы, – забери меня домой, а? Я устала. И не хочу больше участвовать в подобных предприятиях.
– Обещаешь?
Сэнд отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и я получила возможность увидеть, что творится вокруг. Эдвин обнаружился рядом с Тамирой. Кажется, он получил незначительную рану, которую травница теперь осматривала. Соратники Эдвина связывали руки выжившим стражникам.
– Обещаю, – подтвердила я. – Буду только шить, вышивать и рассказывать сказки по эхолиниям.
Немного подумав, я качнула головой.
– Нет, так не получится.
Сэнд посмотрел меня с укоризненным и одновременно обреченным видом, будто мысленно восклицая: «Я так и знал!» – и я поспешила уточнить:
– Шить я не умею. – Потом, немного подумав, добавила: – И вышивать, если честно, тоже.
Кровь просочилась сквозь рубашку Эдвина в районе плеча и немного запачкала шею. Рука безвольно не висела, это хорошо, но все равно необходимо было срочно осмотреть рану.
– Повернись! – велела Тамира и, видя, что пациент не торопится, сама обошла его, чтобы проверить, как далеко простирается порез.
Однако Эдвин тут же повернулся к ней лицом, не позволяя закончить осмотр.
– Знаешь, с некоторых пор я как-то некомфортно себя чувствую, стоя к тебе спиной, – насмешливо сообщил он.
Тамира подняла на него укоризненный взгляд.
– Давай без глупостей, – попросила она. – Просто повернись. Надо разобраться с твоей раной.
