Конечно, я не рассчитывала на божественное вмешательство. Но этот забавный разговор был интересен сам по себе. Должно быть, я просто нуждалась в возможности вот так вот отвлечься от насущных проблем.
– Отчего же нет? Боги готовы выслушать и направить всякого, кто обратится к ним за помощью.
Он указал мне на призывно распахнутую дверь храма. Но тут уж я решительно покачала головой.
– Боюсь, я слишком большая грешница, святой отец, чтобы боги оказались ко мне благосклонны.
– В самом деле? – В голосе священника звучала совершенно нехарактерная для представителей его профессии ирония. – И каков же самый тяжкий грех из тех, что ты совершила?
Я задумалась. Вопрос оказался не из простых. Тем не менее ответ вскоре нашелся.
– Я пыталась убить человека.
Священник с серьезным видом покивал.
– Из ревности? – уточнил он. – Или с целью обогащения?
– По приказу, – поправила я. Немного подумав, добавила: – И из идейных соображений.
Тайну исповеди никто не отменял, а в храме мы находились или возле храма, значения не имело. Так что на этот счет я была спокойна.
– Пыталась – стало быть, не убила? Почему? – задал следующий вопрос он. – Недостаточно хорошо подготовилась?
– Это сложно, – откликнулась я. – Было много причин.
– Но ты ведь можешь назвать самую главную, верно? – проницательно заметил священник.
Я вздохнула.
– Я не смогла.
Ответ был, конечно, донельзя двусмысленный, но священник понял меня совершенно правильно.
– Итак, давай уточним, – предложил он. – Ты не выполнила задание потому, что не смогла лишить человека жизни. Невзирая на то, что твои личные убеждения говорили не в пользу жертвы. И несмотря на то, что невыполнение подобных приказов, как правило, бывает чревато весьма серьезными последствиями для ослушавшегося. Я ничего не упускаю?
– Вы очень хорошо для священнослужителя осведомлены о некоторых сторонах жизни, – грустно ухмыльнулась я.
– Суть служения церкви – не в том, чтобы сидеть, заперевшись в храме, и не видеть иных сторон жизни, – заметил священник.
– Там было очень много нюансов, – вздохнула я. – Но, думаю, в целом вы сформулировали верно.
– В таком случае тебе действительно важно будет поговорить с богами. Не зря же ты сюда пришла.
Я покачала головой. Он опять все не так понял.
– Я совершенно не собиралась сюда идти.
– Куда же, в таком случае? – удивился священник, окидывая взглядом далеко простирающиеся поля и темнеющий с противоположной стороны лес.
Идти, кроме как к храму, тут и правда было особенно некуда. Можно, конечно, добраться до некоторых деревень, но это проще было бы сделать, воспользовавшись другой дорогой, чтобы не пришлось огибать многочисленные поля.
– Я не задумывалась о том, куда иду, – призналась я, поморщившись. – Ноги сами принесли меня сюда.
Лицо священника расплылось в многозначительной улыбке, и я сразу поняла, что он имеет в виду.
– Если ноги сами приводят человека к храму, грешно в него не зайти, – сообщил он.
Я пожала плечами. В конце концов, почему бы и нет?
– И что я должна буду делать?
– Ничего. Просто сесть и расслабиться. Можешь сосредоточиться на конкретном вопросе, который хочешь задать богам. Но иногда люди бывают так зациклены на вопросе, что не слышат ответа. Поэтому я бы советовал просто освободить свои мысли, предоставить им плыть мимо твоего сознания спокойным потоком. И рано или поздно ты услышишь, что хотят сказать тебе боги.
Свой скептицизм я выразила исключительно при помощи мимики. И вошла в храм вместе со священником.
Мы оказались в обычном, хоть и небольшом, зале с алтарем и скамьями. Однако же священник сразу провел меня к двери, ведшей в другое помещение. Это была совсем маленькая комнатка без мебели. Пол устилали циновки, а на высокой подставке дымились благовония.
– Удачи тебе! – улыбнулся священник и, развернувшись, зашагал к выходу из храма, тем самым показывая, что оставляет меня одну. Или наедине с богами.
Снова пожав плечами, я положила сумку на циновку и села рядом с ней.
Довольно удобно, как ни странно. Не слишком жестко. Ой, нет… Кажется, мне говорили ни о чем не думать. Хотя разве это возможно?
Но я попыталась. Прикрыла глаза и просто сидела, предоставляя любым мыслям стучаться в голову, но с легкостью отпуская их, не зацикливаясь ни на одной. Это было непросто, но постепенно получалось все лучше. Вскоре мысли, облеченные в форму слов, сменились преимущественно зрительными образами. На смену логическим цепочкам пришли внутренние ощущения, эмоции и ассоциации.
Не знаю, говорили ли со мной в тот день боги. Не было ни разверзающегося над головой неба, ни сверкающих молний, ни звучащих из ниоткуда голосов. Но в мыслях моих раз за разом, будто якорь, способный помочь кораблю удержаться у берега в бушующем море, возникал один и тот же образ. Образ Сэнда.
Выйдя из храма, я поблагодарила священника. Он ни о чем не стал расспрашивать, лишь с прежней улыбкой человека, знающего несколько больше, чем озвучивает, пожелал мне доброго пути. Я же отправилась прямиком в Иллойю.
