К счастью, способов нанести травму лезвием конька было в тысячу раз больше, чем апельсином или шелковой ленточкой.
Не зная о моих фантазиях, Роксана продолжила:
– Я планирую исполнить тройной аксель. И тройной тулуп. Ну а ты? – осматривала она меня с ног до головы. – Ты-то на что способна, когда рядом нет защитников, нет Макса или твоего ботаника Антона?
– Надеюсь, ни ты, ни я никогда об этом не узнаем.
– Тусуешься в доме Макса, и я видела его на парковке у кампуса, но, что бы ни придумал твой провинциальный мозг, он никогда не выберет такую, как ты.
Кажется, Роксана успела покататься голышом с Максом на той горке, а то и на нем самом.
– Вали в свой Задрипуйск, Журавлева. Ты не одна из нас. Алла хоть с приветом, но умная. А ты – залетная дикая птица, которую прикармливают с кормушки из жалости. Виталина, я готова! – дала Роксана отмашку тренеру.
Статная дама, в свою очередь, махнула накачанному ассистенту, что держал тренировочную «удочку», к которой аккуратно пристегнули ремнями поддержки Роксану. Она набрала скорость, подготовилась и прыгнула тройной аксель. Приземлилась плавно и четко, но лишь благодаря парню, что держал страховку.
– Она юный гений! – аплодировала Виталина, решив, видимо, что мы с Роксаной подружки.
– Без страховки ваш гений шлепнулась бы на левый бок. У нее крен конька в три градуса.
– Виталина! – звала тренера Рогова. – У меня крен конька! Что не так? А ты, провинциалка, принеси-ка нам лучше кофе, – хлопнула она пятитысячной купюрой о бортик передо мной. – Ты, кажется, официантка. Вот и будь ею.
Возле катка меня дожидался водитель Женя. Зная про кольца-маяки, я даже не стала спрашивать, как он меня нашел. Когда мы въезжали в ворота резиденции, я не сводила глаз с крыши Каземата.
– Костя, – позвала я, забравшись на крышу через лестницу в ванной.
– Я здесь, – ответил он.
Его лицо было подсвечено экраном тонкого ноутбука, на котором он работал. Голубые глаза горели неоновой окантовкой.
– Костя, скажи, я тебе кто?
– Глобально? Юридически? Никто.
– Вот именно, – захлопнула я крышку его ноутбука, – для тебя я никто. Перестань, пожалуйста, лезть ко мне и Максу.
– Ты про что?
– Про твою выходку на заправке. Ты все нам испортил!
– Не верь ему. Никому не верь, Кира.
Я злилась и ходила туда-обратно, переступая через его согнутые колени.
– Как меня все это бесит, Кость! Прошлое, тайны, ложь. Когда я с Максом – все уходит на второй план. С ним я… как будто обычная девушка, у которой скоро выпускной и вот-вот появится парень.
– Кира, я хочу сказать…
– «Будь осторожна», да? Это ты хочешь сказать? Спасибо, буду! Я все учебники про половое созревание и секс прочитала. Не переживай!
– Я не про эту осторожность. Максим… – вздохнул Костя, – ему никто не нужен. Никогда. Он всех только использует. Ты просто пока не поняла, зачем ты ему.
– Так не бывает. Всем кто-то нужен! Тебе трудно поверить, что я ему нравлюсь? Тебе же нравится Алла?
Костя отвернулся, отвечая пустоте и мраку, что уставились на него со стороны леса:
– Это другое. Ты романтизируешь любовь, ты еще слишком юная.
– А ты любовь серишь! От выражения «делать серой», как твоя фамилия! Хоть бы раз съездил с Аллой на примерку платья. Сделай вид, что тебя волнует цветовая гамма приглашений. Ты можешь просто ткнуть в любой цвет! Ну… кроме серого.
Хлопнув люком, я вернулась в спальню. Не раздеваясь, уснула в школьной форме и обуви поверх покрывала, накидав на голову подушек. Когда через секундочку зазвонил будильник, я вспомнила, почему так ненавижу учебу.
– Кира, проснись, – слышала я, как кто-то меня зовет из глубины одеял и пуха, в которых я закопалась.
– Янка, сколько времени?
– Семь утра. Тебе нужно в душ. Помыться, причесаться и поесть. Ты не ужинала и, кажется, спала всю ночь в обуви.
– Можно остаться дома?
От тренировки после долгого перерыва у меня ныло тело, а еще ныло в душе. Зря я наорала на Костю… а он зря лез не в свои дела. Наверное, я злилась на него за то, что он так долго молчал про свой день рождения на детской площадке и про то, что ничем мне не помог, кроме рассказов про свои ночные кошмары о шепоте серого призрака.
Один только Макс помог, когда покупатель издевался надо мной в кафетерии.
– Я тебе не мама, вот, – перевернула меня Яна за плечо, – выпей это. Алла приготовила для тебя. Сразу взбодришься.
Взяв стакан, я принюхалась:
– Что это? Ванилькой пахнет.
– Тонизирующий природный энергетик. Сил прибавит и бодрости.
– А можно тысячу пять чашек кофе в придачу?
– Поверь, они не понадобятся. Когда я готовила прошлую выставку Владиславы Сергеевны, не спала четыре дня подряд. После вот этой штуки носилась ураганом пять дней.
– Алла все-таки гений, – выпила я сладковатую белую жижу.
– Ей нет до этого дела, Кира, – ответила Яна, стягивая с меня кроссовки. – Я работаю на Воронцовых несколько лет, но… Алле Сергеевне ни до чего нет дела. Выставки матери, контракты отца, новые формулы для производства косметики и лекарств. Нет, – смотрела Яна на меня, опираясь подбородком о плечо, – она никогда не была счастлива.
– А как же Костя? Теперь она счастлива с ним?
