– Знакомьтесь, господин профессор, вот этого молодого человека зовут Ахмет Каримов, – показал Исхаков на худощавого брюнета лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, при крупных роговых очках. Затем он перевел взгляд на круглолицего русоволосого крепыша и представил: – А это Дмитрий Хафизов. Оба – мои помощники. А это – профессор Хампель, богослов, ваш руководитель и консультант. Он поможет нам в поисках Казанской иконы Божьей Матери, – хитро заулыбавшись, продолжил: – Вы у меня все спрашивали, когда я вам наконец поручу настоящее дело? Вот я вам и даю то самое настоящее дело. Считайте его своеобразным экзаменом. Если внесете свой значительный вклад в поиски иконы, значит, молодцы, справились, будем вас продвигать дальше, а уж если не справились, – широко развел он руками, – значит, сами виноваты. Эх, за большое дело беретесь, ребята! Я вам даже по-доброму завидую. Профессор, что вам необходимо для начала?
– Для начала мне бы хотелось иметь на руках достоверную четкую фотографию иконы.
– Фотографии у нас есть… И очень хорошего качества. Но думаю, что только одной фотографией в таком большом деле не обойтись. В какой-то степени вам придется проводить исследовательскую работу. – Исхаков подошел к широкому шкафу и, открыв застекленную дверцу, достал из нее объемную книгу. Бережно пролистал, отыскал красочную иллюстрацию, с которой на него скорбно глянули печальные материнские глаза. – Я очень дорожу этой книгой, один из редких экземпляров. Старое издание, очень надеюсь, что она вам пригодится. В книге собраны иконы Богородицы из разных мест России. Вот эта икона из села Богородское под Уфой. Богородица очень похожа на Казанскую, но отличается овалом лица, – отложив несколько страниц, заговорил дальше: – А вот эта – Каплуновская икона Божьей Матери из Харьковской епархии. Ликом очень напоминает нашу Казанскую, но руки у нее скрыты окладом и голова наклонена к Христу пониже, чем у нашей, – перевернув два листа, показал: – А вот эта – чудотворная Вязниковская Казанская икона Божьей Матери. Явлена была в 1624 году, а наша Казанская икона Божьей Матери, по одной из версий, известна еще с марта 1516 года, когда ее из Константинополя в Москву для великого князя Василия III привез его приближенный дворянин Василий Коробов, – протянув книгу профессору Хампелю, добавил: – Работы у вас будет много. Нужно будет посмотреть все списки Казанской иконы Божьей Матери, возможно, что среди них прячется разыскиваемый подлинник.
По возвращении из города Эфеса в Константинополь басилевс Лев III Исавр несколько дней размышлял над словами халифа Умара. Обещание дано, отступить невозможно, как бы того ни хотелось. Многие архиереи думали точно так же, как халиф Умар: каким бы великим талантом ни был бы наделен иконописец, он все равно никогда не сумеет отобразить на полотне даже толику святости, каковой обладают Бог и святые.
А может, все-таки стоит попробовать возразить великому халифу?
Лев Исавр вышел из Тронного зала на террасу, откуда просматривались берег Мраморного моря и гавань с императорскими галерами. Поодаль на волнах колыхались арабские боевые парусники. Если он откажется от прежней договоренности с халифом, то арабы начнут штурмовать город, и тогда уже ничто не спасет империю.
– Позовите спафария Прокопия, – приказал басилевс слуге, стоявшему у дверей.
– Слушаюсь, басилевс ромеев, – отвечал дворцовый слуга и немедленно покинул смотровую площадку.
Вода в море была бирюзовая с синеватой дымкой, расплывающейся на горизонте. Где-то в двух милях от берега стояло несколько утлых рыбацких суденышек, ловивших для кухни императора угрей.
Вернувшись в зал, Лев III Исавр сел на трон.
Спафарий Прокопий быстрым шагом вошел в зал, в глубине которого на трехступенчатом возвышении был установлен мраморный трон басилевса Римской империи. У нижней ступени покой императора охраняли каменные позолоченные львы; по обе стороны от трона, на котором, полный величия, восседал напыщенный Лев III Исавр, еще совсем недавно один из многих военачальников державы, теперь – басилевс Византии, находились статуи Ники с распростертыми крыльями.
Величественный трон был покрыт золотом и украшен изумрудами и сапфирами, сверкавшими в огнях свечей радужным многоцветьем. Над ним возвышался огромный купол, сделанный из чистого золота, подпираемый четырьмя массивными колоннами из ярко-бордового родонита. За басилевским троном находились три двери, открывавшиеся на широкие лестницы и уводившие во внутренние помещения дворца и в личные покои правителя.
Трижды поклонившись, как того требовал дворцовый этикет, Прокопий произнес, глядя в лицо басилевса:
– Явился по твоему приказу, государь.
– Сделаешь для меня вот что, – Исавр вдруг почувствовал, что ему трудно подбирать подходящие слова, – соберешь во всех храмах иконы и сложишь их на площади перед Священным дворцом n сожжешь! Фрески сбить!
Лицо Прокопия оставалось невозмутимым. Он был готов выполнить любой приказ басилевса.
