Тайна Ватикана полностью

Пламя, будто бы проверяя иконы на прочность, ярко-красной волной скользнуло по крашеной поверхности и спряталось где-то в тесной глубине наваленных досок, как если бы устыдилось своего действа. Некоторое время из темной глубины пробивались лишь красные робкие отблески. В какой-то момент показалось, что огонь, испугавшись своего святотатства, погаснет, но неожиданно его длинные яркие языки пустили легкое облачко копоти, напоминавшее божественный образ, как если бы из них выжигали душу. А потом полыхнуло все разом со всех сторон, и пламя, торжествуя, устроило сатанинскую пляску на разбитых и обесчещенных образах.

Еще некоторое время огонь пытался стереть с досок краску. Получалось плохо, въевшись в дерево, она не желала уходить, но потом расплавленный воск обильно потек по доскам огненными слезами, словно иконы в последние минуты своего существования заплакали.

Видение продлилось недолго. Слезы были выплаканы, иконы обуглились, потеряли былую сакральную силу и превратились в обыкновенные дрова, спокойно догоравшие ровным несильным огнем.

– Крестить всех евреев в империи! – приказал советнику Лев III.

– Мой басилевс, могут быть волнения.

– Крестить насильно! Меня призвал Бог в качестве верховного государя и священника стеречь основы нашей веры.

Басилевс Исавр еще некоторое время стоял на террасе, наблюдая, как мелкие угольки злобно выстреливают искрами, а потом, заложив руки за спину, вернулся в комнату отдыха.

СГИБАЮЩИЙСЯ ПОД ТЯЖЕСТЬЮ ЛЕТ, ПРЕСТАРЕЛЫЙ ЛУКИАН ШАРКАЮЩЕЙ ПОХОДКОЙ НАПРАВИЛСЯ К ХРАМУ СВЯТОЙ СОФИИ. Родной Константинополь он не узнавал: повсюду полыхали большие костры, в которых сгорали тысячи икон и манускриптов. Статуи Христа, прежде возвышавшиеся повсюду, теперь были расколочены, а их гранитные осколки валялись на мостовой, хрустели и крошились под колесами телег. Скульптурные изображения сцен из Священной истории, украшавшие прежде площади, также были поломаны. Мозаичные изображения святых, выложенные на стенах храмов, безжалостно сдирались, и мозаика сверкающими разноцветными стеклышками устилала дороги. Нарисованных белых голубей, символизировавших Святой Дух, закрашивали с особой тщательностью, будто птицам была объявлена тотальная война.

Во главе бесчинств стоял главнокомандующий армии Державы ромеев, бывший диакон собора Святой Софии Григорий Кипрский, лично срывавший иконы со стен храмов и мечом разрубавший статуи святых. С немногими сопротивляющимися монахами и ромеями поступал невероятно свирепо, как если бы проводил военную операцию на территории противника.

– Что же они делают, ироды? – невольно содрогался от увиденного Лукиан.

Огромная толпа иноков собралась перед главными воротами дворца, на которых висела величественная икона Христа. К ним в поддержку с переулков и улиц подтягивались горожане, протестующие против избиения икон. Волнение, охватившее столицу государства, грозило распространиться по всей державе. Среди восставших был и Константинопольский патриарх Герман, в безутешном горе застывший у пьедестала, где совсем недавно возвышалась фигура святого Иоанна – от которой остались только босые ноги. Куски статуи были разбросаны по всей мостовой, по которой неслись кареты, превращая в мелкую пыль того, кому поклонялись всего-то несколько дней назад.

Престарелый Константинопольский патриарх Герман, воздев руки к небу, яростно сотрясал немощными кулаками, посылая анафемы сотворившим зло. Бескомпромиссный, не знавший полумер, он был совестью государства. Его отец, претендовавший на высшую власть, был казнен по приказу Константина IV, а сам Герман как возможный преемник был оскоплен и отдан в клирики, где усиленно изучал Священное Писание. От казненного отца он унаследовал мятежную натуру, бесстрашие и веру в справедливость. Ничего не боявшийся и презиравший смерть, он при скоплении народа называл басилевса бранными словами.

Рядом, стараясь перекричать патриарха, расположился его антипод – настоятель храма Святой Ирины Матфей и, не уступая ему в ярости, вопил:

– Эти безбожники забыли вторую заповедь закона Божьего: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня»[14]. Христиане забывают своего истинного Бога, а предпочитают почитать вместо него доски и камни. Символ Бога – это хлеб и вино в причастии, и ничего более! Изготовление других символов безбожно и противоречит заповедям Бога.

Между Большим императорским дворцом и храмом Софии продолжала собираться толпа, разделившаяся на две непримиримые стороны.