Сначала ничего не произошло. Лея стояла рядом, прижавшись ко мне, и я чувствовала, как она дрожит. Ее маленькое тело била дрожь, и я приобняла ее, стараясь передать свое спокойствие. Затем, словно из ниоткуда, перед нами возникла фигура. Она была размытой, как будто сотканной из тумана, но можно было понять, что это женский силуэт. От фигуры веяло холодом, и я поежилась.
Лея ахнула и отступила на шаг. Агнес повернула свою прозрачную голову в ее сторону. В ее невидимых глазах читалось любопытство. Я почувствовала легкое волнение, исходящее от Агнес, но в нем не было злобы. Только интерес.
– Лея, это Агнес, – представила я. – Агнес, это Лея. Она пришла познакомиться.
– А что это за пугливую козочку ты привела, Маргарет? – Агнес подала голос, и Лея, взвизгнув, спряталась за мою спину. В ее глазах застыл ужас. – А когда эту козочку кормили-то в последний раз?
– Ой, и правда! – я спохватилась, что и сама довольно сильно хочу есть. – Идемте на кухню. Поедим и познакомимся, – предложила я девочке и привидению, и обе утвердительно кивнули.
Мы разместились на кухне. Поставила перед девочкой и наваристую похлебку, и жареные котлетки, и пирожки. Она смотрела на такое изобилие немного бешеными глазами. Видимо, столько еды за один раз она не видела никогда. Ее щеки порозовели, а глаза загорелись голодным огнем.
– Лея, а откуда ты родом? Сколько тебе лет? – я решила отвлечь девочку от привидения, на которое она то и дело поглядывала, словно проверяя: не почудилось ли ей в прошлый раз.
– Я помню себя уже у Ядвиги, – ответила девочка. – Она говорила, что нашла меня в лесу, но я не помню. Но помню, что она меня говорить учила. В ее голосе звучала грусть и какая-то потерянность.
– Ого, – я озадаченно хмыкнула. Такого поворота я и не ожидала.
– А сколько лет тебе, ты не знаешь? – я понимаю, что она уже подросток, но из-за худобы выглядит лет на двенадцать максимум. Вот же староста! Старый извращенец! Мерзкий тип.
– Ядвига сказала, что шестнадцать, но это не точно, – улыбнулась девочка и задорно блеснула глазами. – Но старосте она велела говорить, что мне двенадцать, чтобы налог меньше платить.
– Молодец, Ядвига, но с меня-то он сдерет по полной, – я усмехнулась. – Но ты не переживай. Кушай.
– Маргарет, девочку бы выкупать и волосы вычесать, да переодеть, – вносить ценное замечание Агнес откуда-то сверху. Я и позабыла про нее, а девочка вздрогнула, снова уставившись на призрака.
– Конечно, но пусть сперва поест спокойно. Хотя печь растопить надо и воды принести, – я оставила Лею под присмотром Агнес, а сама растопила печь, принесла еще дров, а потом и воды натаскала. Братья-плотники сделали, конечно, мне летний душ, как я и просила, но вот до лета еще далеко, поэтому будем мыться в лохани, которую они же мне и смастерили. Между кухней и выходом во двор было что-то вроде предбанника, и по моему проекту это место огородили и сделали чем-то вроде ванны. Там была установлена лохань, а из нее даже сделали слив. Правда, пока у меня не было нормальной сливной ямы. Они выкопали совсем небольшую, так что после одной помывки хватит воду спустить, чтобы не бегать с ведрами. Хотя побегать все же придется, но это хоть немного облегчит работу.
К моменту, когда я закончила возню с водой и подготовкой к купанию, Лия доела последний пирожок, что я поставила на стол. Она, видимо, подумала, что все надо есть, что дают. Надо будет учесть на будущее, чтобы не было у ребенка переедания. А там привыкнет к сытой жизни и будет есть, сколько хочется. Надеюсь, она у нас будет, эта самая сытая жизнь. Ее глаза сияли благодарностью, и я почувствовала тепло в сердце. Теперь передо мной стояла задача не только накормить ее, но и окружить заботой и любовью, чтобы она забыла о своем прошлом.
Пришло время купаться, и тут я что-то растерялась. Девочка уже большая, чтобы ее усаживать в лохань и купать, как малышку. Да и мы только познакомились, друг другу посторонние люди, можно сказать. Неловкость сковала меня, как корсет.
– Не переживай, я сама могу мыться, – ответила Лия, заметив мое замешательство. В ее глазах мелькнуло понимание, и, возможно, даже облегчение. – Я даже стирать умею, только не очень люблю.
– Я приготовила тебе все, – облегченно выдохнула и показала на полочке мочалку, мыло, старую простынь, которую использовала в качестве полотенца, и чистую рубашку. – Каждый стирает сам себе, в грязном ходить не разрешу, – мотнула отрицательно головой, а девочка кивнула в ответ. В ее глазах читалась благодарность и удивление, что о ней так заботятся.