Девочка вздрогнула и подняла на меня заплаканные глаза. В их глубине, казалось, плескалось целое море горя. В них застыл испуг, словно она боялась всего на свете. Она смотрела на меня словно волчонок: с опаской, очень настороженно. В длинной, грязной рубахе из какой-то грубой ткани, всклокоченная девочка производила впечатление беспризорницы, выброшенной на обочину жизни. Картину дополняла худоба ребенка. Ее коленки казались огромными и непропорциональными всему телу. Большие темные глаза смотрели на меня подозрительно, словно пытаясь разгадать мои намерения. Она была похожа на маленького зверька, загнанного в угол. – Меня зовут Маргарет. Можно я войду? – дурацкий вопрос, особенно если учесть, что я уже стою в дверях комнаты. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но я хочу тебе помочь, – попыталась я успокоить ее.
Девочка ничего не отвечала, лишь смотрела на меня настороженно, не произнося ни слова. Словно ждала чего-то, что могло бы ей подсказать, можно мне доверять или нет. Ее взгляд был полон сомнений и надежды, смешанных в странной пропорции.
Я присела рядом с ней на лавку, стараясь не нарушить ее личное пространство, и осторожно взяла ее за руку. Ее ладонь была холодной и дрожащей. Она не отдернула ее, и я продолжила, чувствуя, как между нами возникает хрупкая ниточка доверия.
– Я слышала, что тебе некуда идти. Я предлагаю тебе пойти со мной. Я только начинаю обустраивать таверну, и мне нужна помощница. Ты согласна? – переговорщик из меня тот еще, но я не знала, что сказать. Я чувствовала себя неловко, словно вторглась в чужой мир.
Лея молча смотрела на меня, словно не веря своим ушам. В ее глазах появилось удивление, смешанное с надеждой. Затем медленно кивнула, и по ее щекам снова потекли слезы. На этот раз слезы были другими – слезами облегчения и благодарности. Я не сдержала порыва и обняла ее, чувствуя, как сильно она дрожит. – Не бойся, все будет хорошо, – прошептала я, стараясь успокоить ее. – Только вот со старостой теперь надо решить вопрос, – пробормотала еле слышно. Но когда я произнесла слово “староста”, ребенок вздрогнул и напрягся. Она что, его боится?
– Ты знала Ядвигу? – спросила девочка, нарушая молчание. Ее голос был тихим и дрожащим, словно шелест листьев на ветру.
– Нет, мне про тебя два брата-плотника рассказали, – честно призналась. – Так и сказали, что у старухи Ядвиги есть девочка, и попросили забрать ее к себе.
– Ганс и Клаус? – услышав про общих знакомых, девочка, кажется, расслабилась. На ее лице появилась слабая улыбка, словно лучик солнца пробился сквозь тучи.
– Да, они были у меня в таверне, с ремонтом помогали, – рассказала я ребенку. – Ну что, пойдешь ко мне жить?
– Пойду, – согласилась Лея, не раздумывая. В ее голосе звучала надежда.
– Тогда собирайся, а я пока схожу к старосте, – предложила я девочке, но та отрицательно качнула головой. В ее глазах снова появился страх.
– У меня нет вещей, – покачала головой Лея, а я ошарашенно на нее уставилась. У меня просто пропал дар речи. Неужели Ядвига так бедно жила, что не смогла дать девочке что-то, кроме старой рубахи до пят? И сразу же возник следующий вопрос: “А откуда вообще у Ядвиги появилась Лея?”. Даже старухи на кладбище не знали этого. История девочки была окутана тайной.
– Ладно, – я кивнула и растерянно встала. – Тогда идем так, – я правда не представляла, как девочка пойдет в таком виде на улицу. Может, она потому с детьми другим не бегала, потому что ей просто не в чем было там бегать. Мне стало стыдно за свой вопрос. Девочка вытерла рукавом заплаканное лицо, встала с лавки и сняла с крючка полушубок, который ей явно был велик и висел на ней, как на вешалке. На ноги обула сапоги, которые тоже были ей велики, а голову повязала платком. Эти все вещи явно были со взрослого человека и, скорее всего, принадлежали в свое время Ядвиге. Значит, девочка попала к ней совершенно без своих личных вещей. Странно это все. Очень странно. Я почувствовала прилив нежности к этому маленькому человечку.
Мы вышли из домишки старухи травницы и пошли в сторону дома старосты. Он был дома, но, увидев, что я пришла не одна, как-то не очень обрадовался моему визиту. Полагаю, он сразу понял, зачем я к нему пожаловала. На его лице отразилось разочарование.
– Бернард, раз старуха Ядвига умерла, хотела с тобой обсудить вопрос. Я хочу взять Лею в услужение, – я сказала максимально расплывчато. Словно я уже с Ядвигой об этом говорила, но вроде как предварительно. Якобы пришла за девочкой, а старуха-то и померла.
– Это надо обдумать, – мужчина сложил руки в замок под животом и начал раскачиваться с пяток на носки. Видимо, так у него выглядел мыслительный процесс. Его глаза бегали по сторонам, словно он искал выход из этой неприятной ситуации. – Это так с наскока не решается.
– Так я не с наскока, – снова намекнула старосте, что между нами с Ядвигой имелась некая договоренность. – Девочка – сирота.
– Так. может, родные найдутся, – начал юлить мужчина, пытаясь затянуть время.