Раз мы все выяснили, оставила Лию в нашей мини-ванной, а сама поднялась на чердак. Я так и не разобрала кучу вещей, что там хранились. Мне все было некогда, чтобы полностью ими заняться. Но, похоже, этот день совсем уже скоро, так как постепенно все неотложные дела делаются, и я потихоньку опустошаю чердак. Вот сейчас я с горем пополам потащила вниз, в свою комнату, сундук, что принадлежал Маргарет. Там я надеялась найти вещи, в которые можно переодеть Лию. Это в доме Ядвиги она могла ходить как оборванка, а здесь я этого не допущу. Ей надо найти платье, обувь, платок и обговорить, чтобы она заплетала волосы. А еще ей надо выделить гребень. И вообще, у девочки должны быть личные вещи, впрочем, как и комната. А вот с этим было как-то проблематично. Отправлять ее на второй этаж жить я не хотела. Ну просто потому, что там будут жить постояльцы. Нет, мне не жалко для нее комнаты, мне страшно, что ее может кто-то обидеть. Но это лучше обсудить с девочкой, конечно. Сердце сжималось от одной мысли о том, что кто-то может причинить ей боль.
Я притащила сундук в свою свежеотремонтированную комнату и плюхнулась на кровать, устало охнув. Спина ныла, а руки дрожали от напряжения.
– Я все, – раздалось от двери, а я даже подпрыгнула от неожиданности, так тихо девочка вошла в комнату. – Вещи я постирала и повесила на улицу, – отчиталась Лия. Ее глаза сияли чистотой и свежестью, как утреннее небо после дождя.
– Молодец, – похвалила ее. – А сейчас мы разберемся с твоей одеждой.
– Хорошо, – согласилась Лия, прошла и села в кресло-качалку. Она довольно быстро освоилась и не вела себя как запуганная замухрышка. Но я видела, как она настороженно оглядывается, словно боясь, что ее выгонят в любой момент. Я рылась в сундуке и вытаскивала по одному платью. Окидывала его взглядом, замечая, что на девочке оно будет болтаться. Критически посмотрела на нее, пока она с любопытством осматривала мою комнату.
– А это Ядвига специально так придумала? – я прищурилась. – Я про твой внешний вид, – махнула на лицо девочки. Сейчас, вымытая, без разводов грязи на лице, с чистыми волосами, которые оказались у нее светлыми и красивыми, она почти выглядела на свой возраст, несмотря на худобу. В ее глазах появился слабый отблеск уверенности.
– Да, – кивнула Лия. – Чтобы никто не позарился, – признается девочка в небольшом мухлеже. В ее голосе прозвучала легкая горечь. – Ядвига сразу предупредила меня, что меня могут обидеть, когда я подрастать стала. Я сирота. Заступиться некому. Я и с детьми на улицу не ходила, потому что они дразнили меня.
– Ядвига была хитрой старухой, – усмехнулась. – Будешь работать на кухне и поменьше выходить в зал, договорились? – предложила девочке, а та улыбнулась и кивнула. В ее улыбке было столько надежды, что сердце мое дрогнуло. – Я тоже тот еще заступник, – горько усмехнулась, вспомнив сорвавшееся покушение дочки старосты на меня. – За саму бы кто заступился. В горле встал ком, и я отвела взгляд.
– Значит, нам надо держаться вместе, – Лия открыто мне улыбнулась. В ее глазах я увидела отражение своей собственной боли и одиночества.
– Согласна. Держи-ка вот это, – и я протянула ей шерстяной сарафан на шнуровке спереди и сзади. Благодаря шнуркам я смогу подогнать платье по фигуре девочки. – И вот эту рубашку еще надень, – передала девочке верхнюю рубашку с длинными рукавами. Она встала и сняла шаль, что была накинута на плечи, а я обратила внимание на ее плечо. У девочки было родимое пятно на плече, а рядом с ним шрам от ожога, который выглядел как клеймо. Завиток похожий на спираль, но это явно было сделано чем-то раскаленным. Неужели девочку пытали? У меня мороз по коже пробежал от мысли, что ей пришлось испытать в своей жизни. Надеюсь, она этого не помнит. Гнев вскипел внутри меня, и я сжала кулаки.
– Ядвига мне сказала, что когда меня нашла, то этот ожог уже был, – казалось бы, я в большем шоке от увиденного, нежели Лия. В ее голосе не было ни обиды, ни злости, лишь смирение.
– А ты помнишь… – запнулась. – Помнишь, как он появился?
– Нет, ничего не помню, – отрицательно качнула головой Лия. – Я же говорю, помню себя уже у Ядвиги.
– Хорошо, – я, кажется, облегченно выдохнула. – Одевайся.
Девушка натянула на себя рубашку, пряча родимое пятно и шрам, а затем и платье поверх рубахи. Я помогла ей затянуть шнурки, и платье неплохо село на нее. Конечно, она была очень худенькой, но это можно исправить регулярным и хорошим питанием.
– Теперь решим с обувью, – и я вынула новые ботинки из сундука. Видимо, Маргарет приобрела их про запас и ни разу не обувала.
– Они же новые, – опешила Лия от такой щедрости. В ее глазах застыл немой вопрос.
– Ну и хорошо, – я улыбнулась. – Примеряй, – предложила я девочке, и та, натянув чулки, обула боты. – Ну как?
– Чуть-чуть велики, – призналась девочка, покраснев. – Но они такие замечательные, что мне жалко их носить. А может, мне что-то попроще носить?