– Ну так занята хозяйка, я пока за неё. Говоли, какая помощь нужна, может, подскажу.
Ничка замялась, заломила руки.
– А подношение тоже тебе? – И в её крючковатых пальцах что-то сверкнуло золотом.
– Пока оставь, – хмыкнул Рыська, – сама потом Улсе отдашь.
Ничка быстро сунула золотую вещицу в огромную копну серых спутанных волос и жалобно затараторила:
– Понимаешь, я тут брошку взяла, пошутить хотела, спрятала, думала, кинутся искать, надежду всякую потеряют, тут-то я и подложу её на самое видное место. Только, как так вышло– до сих пор не пойму, что мальчишка меня приметил, когда я шутку свою завершать собиралась. Пальцем в меня ткнул и как заорёт, что в доме «чужая тётя». На следующий же день они какую-то бабку притащили– она свечкой церковной весь дом закоптила, водой какой-то с травами всё обрызгала– теперь страшно мне там, выгонят ведь или покалечат…
– А что ты от Улсулы-то хотела? – Рыська пожал плечами и, вымученно улыбнувшись, мяукнул – Уходи в длугой дом– делов-то на одну копейку!
Ничка шумно вздохнула, нервно затанцевала на месте, переступая с ноги на ногу.
– Так ведь пробовала я уже– везде одно повторяется. Дети видят меня– родители пугаются, житья не дают. Теперь не до шуток. Куда деться, не знаю– хотела пока тут переждать– но что-то холодно у вас стало. Неуютно, – Ничку передёрнуло. – Туман не греет совсем– зябну.
Рыська недовольно махнул хвостом.
– Ты говоли, да не заговаливайся. – Шерсть мальчика-кота на загривке приподнялась. – Здесь у нас всё как обычно– это с тобой что-то случилось. Не умеют твоих лодственников люди видеть, почему в тебя одну дети пальцами тычут?
– Не в меня одну, – Ничка снова заломила руки, тряхнула копной на голове. – Я тут с одной несчастной на днях разговаривала– её вообще сама хозяйка дома разглядела. Да и, к слову, люди нервные стали, пугаются всего– у них там по улицам души заблудившиеся разгуливают, в окна заглядывают, в дома стучатся. Может, здесь брешь какая образовалась, может, наш мир в их просачивается, или, может, дорога в туман поганками поросла, может, поэтому?..
– А может, ты пелестанешь талатолить? – рявкнул Рыська и разъярённо выгнул спину – Я тебе уже сказал– в Стлане Туманов всё в полядке! Улсула следит за этим! А ты болтай лучше меньше и плиходи завтла в то же влемя. Я обелег от людей плинесу– никто больше тебя не увидит.
– Вот спасибо, вот замечательно, я так рада, так рада! – Ничка закружилась на месте. – Значит, до завтра, миленький, до завтра!
– До завтла, – грустно повторил Рыська, когда Ничка исчезла с полянки. – Что делать мне со всем этим, хозяюшка?
Размышляя о том, у кого бы ещё он мог попросить помощи, мальчик-кот спустился с пригорка. Однако раздумья Рыськи были прерваны вздохами. У двери Урсулиного жилища пыхтел Межевик. Он тяжело дышал, откашливался, разминал спину, придерживая большое пузо. Очевидно, духу было нелегко сюда добираться– за прошлую зиму Межевик так отъелся, растолстел, что любое движение давалось ему с трудом. А долгая дорога и подавно…
Рыська остановился и в задумчивости уставился на Межевика– поверит ли дух во второй раз, что Урсулы снова нет? Зачем он вернулся, если уже рассказал о том, что слышал под землёй?
Мальчик-кот ещё помедлил минуту, а затем пригнулся и стал красться в обход Межевика. Рыське пришло в голову попасть в дом незамеченным, с тайного входа. У него родился план…
Словно прогоняя мо́рок, Багник опомнился, потряс головой, заросшей вереском, и с необыкновенной для своих размеров прытью, бултыхнулся в зловонную трясину. Ырка, возникший за его спиной, тут же начал проваливаться в болото. Его затягивало медленно, но неумолимо, при этом жёлтые хищные глаза по-прежнему были устремлены на Юсинь. Чёрный дух не сопротивлялся, не барахтался, не цеплялся за кочки и за этот туманный мир. Когда всё было кончено, Багник снова появился перед оцепеневшей, готовящейся разразиться рыданиями Юсинь.
– На голос твой, наверное, приманился! – крикнул Болотный дух. – Любит Ырка девушек молодых обманывать, тепло забирать. Ума не хватило– собственную душу сберечь, вот у других и отнимает. Прошлым летом такой же чёрт обманом нескольких девиц здесь поцеловал, а я должен был, – Багник споткнулся на слове, потупился и уже тише продолжил – Должен был по договору с Урсулой следить за ним. Только пропустил в тот раз Ырку, хитрый он оказался…
«Я заберу твоё тепло!»– снова зазвучало в голове Юсинь страшное шипение.
Урсула сказала, что спасительницами оказались крылатки– они заклевали Ырку, превратив в труху. Но зачем Юся вообще понадобилась чёрному духу?
– Говорю– красиво поешь! – Болотный дух вдруг закричал Юсе в самое ухо, и она поняла, что погрузилась в раздумья слишком глубоко. – Прямо светишься! – Багник икнул. – Хочешь моей второй женой стать?
Юсинь закашлялась:
– Я м-ма-маленькая ещё, не-нельзя м-мне…
– Ну как знаешь, – Багник нахмурился и снова закричал – Условия у меня тут царские– королевной станешь, никому в обиду не дам!
– М-меня Урсула ж-ж-ждет, – соврала Юся и отползла назад, – она с-сердиться б-будет.
