– У девчонки вместо слюны яд какой-то, – ворчал Межевик, спускаясь под землю. – А я только пошутить хотел. Может, разучился?
В норе от земли исходило влажное тепло– дух с облегчением развалился на спине– боль постепенно утихала. Ощутив спустя некоторое время прилив сил, Межевик похлопал себя по животу, обтёр об него грязные лапы и потянул за лямку сумки, которую кинул рядом. Прикасаться к человеческим вещам духу не доставляло никакого удовольствия, но любопытство и желание чем-нибудь поживиться перебарывало в Межевике все остальные эмоции. Правда, сумка показалась духу какой-то слишком уж легкой, и поэтому, вытряхивая всё её содержимое, Межевик заранее состроил на морде гримасу недовольства.
Из сумки вывалились бутылка с водой, бутерброды, длинная конфета, коробка, тетрадка и что-то мягкое, завёрнутое в целлофановый пакет. Межевик знал предназначение почти всех предметов. Хлеб с колбасой тут же отправились в рот, человеческую воду Межевик считал мёртвой, а потому вышвырнул бутылку из норы. Конфета тоже была съедена вместе с шуршащей обёрткой. Тетрадку Межевик изодрал на множество листков и спрятал их в углу норы в надежде, что ему они ещё пригодятся.
Духу остались непонятными две вещи. И первая из них– коробка.
Межевик не бывал в людских жилищах, но успел насмотреться на всякие картонные домики, потому что ему нравилось околачиваться возле человеческих помоек.
Коробки могли быть маленькими и квадратными или большими и прямоугольными, в них могла жить дырявая обувь или сломанные игрушки, неинтересные, позабытые книги или разбитая посуда. Но то, что Межевик нашёл в этой коробке, его удивило. В ней лежали короткие разноцветные палочки. Они выглядели твёрдыми. Когда же дух взял одну когтями указательного и большого пальцев, та, раскрошившись, разломилась пополам. При этом когти Межевика окрасились в цвет палочки. Дух поднёс толстый палец к носу и внюхался. От него шёл запах воска, какого-то незнакомого масла, а еще тонкий цветочный аромат. Межевик улыбнулся– ему был по душе вкус корней дикой розы и ему был по вкусу воск. Теперь дух понял, что стал обладателем редкостного угощения. Прожевав мелок оттенка свежеиспечённого кирпича, Межевик и вовсе рассмеялся. Знал бы он, что девчонка прячет у себя такую вкуснотищу, – нарочно бы предпринял всё, чтобы сумка оказалась у него.
Дух облизал длинным языком верхнюю губу, причмокнул и принялся закапывать коробку мелков. Межевик посчитал, что так сладости будут дольше храниться.
Вторая невразумительная вещь из сумки, она же последняя, которую дух из неё вытряхнул, – целлофановый пакет с чем-то мягким, на ощупь напоминающим кусок материи. Межевик отчего-то боялся разворачивать свёрток– всё его трусливое нутро этому противилось. Однако, бросив взгляд на свежезакопанные сладости, дух всё же решился– кто знает, что там для него приготовлено: вдруг еще один приятный сюрприз. Но, когда Межевик аккуратно раскрыл пакет, ему пришлось тут же от него отскочить– да так резво, что он стукнулся о стену норы затылком. В свёртке оказались чьи-то волосы… Рыжие и длинные.
Межевик с трудом сдержал рвотный позыв.
– Какая противная всё-таки у людей шерсть. Хорошо Урсула прячет свою, прикрывая украшением из цветов.
Внезапно, только дух произнёс имя Урсулы вслух, – его осенило. Межевик даже подпрыгнул от настигнувшей его идеи. Это было похоже, как если бы кто-то шандарахнул по голове камнем, но она, вместо того чтобы разбиться, вырастила в себе одуванчик.
Чтобы не вызвать гнев хозяйки Страны Туманов в случае, если она будет недовольна тем, что он рассказал Рыське (или недорассказал), Межевик должен как-то отличиться. Он должен показать, что храбро стоит на защите интересов всех жителей туманного мира. Должен показать, что умеет быть полезным. И именно для этого ему, как ни странно, могут пригодиться человеческие волосы.
Межевик брезгливо пододвинул к себе пакет.
– Скажу Урсуле, что сражался с незнакомцем, который вторгся в Страну Туманов. Расскажу, что был жестоко ранен в бою, – дух с досадой потер пострадавший от плевка девчонки глаз, – был ранен, но не побеждён.
Межевик вытащил волосы из пакета и, преодолевая отвращение, зажал в лапе.
– Я скажу Урсуле, что разорвал негодяя на части, выбросил в болото, а в качестве доказательства своей победы состриг с его головы человеческую шерсть! Дух снова рассмеялся – В общем, поговорим с Урсулой о том о сём, о пятом о десятом– кто знает, вдруг хозяйка ещё наградит меня за смелость…
В сгущающихся сумерках возле аккуратного одноэтажного дома маялся высокий, миловидный мальчишка. Он вглядывался в единственное окно, стараясь уловить какое-нибудь движение. Милька не мог уйти не увидев Юсю.
В комнате же за окном не была включена даже настольная лампа, которая обычно работала почти до двенадцати– под ее светом Юсинь рисовала.
