Гость из московской столицы отвечал спокойным уверенным тоном. Он говорил, что телестудия дала ему только тысячу. Всё остальное он платит из своего кошелька, а там осталась сущая мелочь. Хватит лишь на дорогу домой. Минут через десять, сошлись на четырёх с половиной «кусках».
Урман Вахидов нажал на кнопку селектора и приказал секретарше: – Немедля прислать ко мне Романа Трофимовича.
Ещё через десять минут, журналист познакомился с седым старичком, который должен ему объяснять и показывать всё экспонаты, относящиеся ко времени Ба́ктрии.
Это был бывший директор музея, русский профессор, доктор наук и лауреат советских государственных премий. Всё это осталось далеко позади. Теперь, он являлся обычным смотрителем зала античного мира. Хорошо, что вообще не проводили за дверь и дали ему заниматься любимой работой.
Роман Трофимович услышал команду начальства и отправился её исполнять. Артём Петрович достал тощий потёртый бумажник и, ничуть не тушуясь, показал его содержимое своему собеседнику. Там оказалось всего пять тысяч «баксов». Остальную наличность журналист благоразумно оставил в портмоне у любимой жены.
Девяносто процентов тех денег, что нашлось у мужчины, перешло в руки Урмана Вахидова, чему он был неслыханно рад: – «Вот ведь как повезло, совершенно случайно, срубил нехилую сумму с московского лоха». – читалось на его широком лице.
Звукоизоляция кабинета директора была на удивленье хорошей. Так что, из его громких криков в приёмной никто не услышал ни единого слова. Можно было, ни с кем не делиться полученной суммой.
Сунув «баксы» в карман, вельможный хозяин вновь изменился. Жадный барыга бесследно исчез. Его место занял весьма просвещённый, немолодой управлящий большого музея. Беседа немедля продолжилась.
– Вы на долгое время прибыли в нашу страну? – великосветски поинтересовался Урман Вахидов.
– Нет, всего на две-три недели. Треть мы посветили Ташкенту. Теперь поедем в Термез. Руководство телеканала решило создать передачу о тех многих древностях, что обнаружены там.
– Почему не о Самарканде или Хиве?
– Потому, что о тех городах уже снято огромное количество фильмов. Нужно, что-нибудь новое, ещё не очень знакомое людям.
– Как хорошо, что мы заговорили об этом. – обрадовался предупредительный узбекский учёный: – В Термезе у меня проживает племянник по матери, Нурдин Рашидов. По нашей семейной традиции он выбрал работу историка.
Не очень давно, парень учился в Москве. Отлично знает русский язык и хорошо на нём говорит, не хуже меня. С ним у вас не будет проблем. В данное время, он руководит музеем в Термезе.
– «Надо же, даже и этот оказался директором. Прямо династия руководителей. Скоро у них тут, образуются касты начальников, подчинённых, полицейских, военных и прочих. Прямо, как в Индии прошлых времён». – подумал Артём Петрович.
– Я позвоню дорогому племяннику и расскажу о вашем приезде. – Урман Вахидов взял четвертинку листа, что-то на нём написал и, протянув московскому гостю, сообщил: – Вот здесь его телефон. Посетите Термез, позвоните ему. Он вам, окажет посильную помощь.
– Большое спасибо. – ответил ему журналист. Артём Петрович поднялся из удобного кресла. Он пожал пухлую руку хозяина, не державшей ничего, кроме карандаша, да ещё авторучки, и сказал на прощанье: – Было очень приятно встретиться с вами, но сейчас, нам нужно работать.
– Если возникнут вопросы, немедленно обращайтесь ко мне. Буду рад оказать вам услугу. – улыбаясь ответил директор музея. Как очень почётного гостя, Урман Вахидов проводил москвича до самой двери, ведущей в приёмную.
– «Уж очень ты много берёшь за те одолжения, что оказываешь окружающим людям». – подумал Артём Петрович и шагнул за порог.
Подручные Жлобина остались в квартире одни. Охранники себя ощутили, словно в тюрьме, какой-нибудь богатой страны. Например, Швеции или Норвегии. Шнырь читал про них в интернете. Всё вроде бы есть, условия жизни нормальные, но всё равно под замком, никуда оттуда не денешься.
Самое неприятное, заключалось в другом. Выйти во двор они не могли. Случить здесь пожар, охрана не придёт и не выпустит. Нужно будет им прыгать с балкона в газон. А здесь, между прочим, трётий этаж. До земли далеко. Упадешь и сломаешь какую-нибудь кость на ногах. Придётся связывать шторы и спускаться по ним.
Печально вздохнув, Шнырь пошёл изучать место своего пребывания. Нужно же хорошенько узнать, что, где и как? Не говоря ни единого слова, Лом молча тащился за шефом.
На маленькой кухне всё оказалось довольно привычно. Словно ты находился в родимой «хрущёвке», стоящей в далёкой Москве. Мойка с холодной и горячей водой. Газовая плита на четыре конфорки с духовкой. Стол, три табурета и большой холодильник белого цвета.
Шнырь первым делом, распахнул широкую дверцу морозильного шкафа. Все надежды его оправдались. Как он и думал, внутри обнаружилось много приличной еды: хлеб, сливочное масло, сыр, колбаса, варёная курица. Всё оказалось в тех упаковках, которое хранит продовольствие в течении нескольких лет.
