— Женя, все же было так замечательно. Мы с тобой так сблизились, зачем же было все портить? Между прочим, уже второй раз.
Слова были словно из третьесортного ужастика. Что там обычно следует за этой репликой? Что-то явно нехорошее. Я напряглась, не понимая, что происходит.
— Может так и будет дальше: замечательно? Зачем что-то менять? — осторожно уточнила я, попытавшись сделать шаг назад, но наткнулась на сугроб, доходивший мне до колен, и чуть не упала.
— Не уверена, что смогу к тебе относиться как раньше, — покачала она головой. — Хотя… Ты сама-то этого хочешь? Чтобы все стало, как в те дни? Настольные игры, чудесные беседы за чашкой чая…
Подобные высказывания пугали, поэтому я осторожно согласилась с Мари. С психами же надо соглашаться?
— Конечно. Как от этого вообще можно отказаться?
— Ну хорошо, давай попробуем, — с некоторым сомнением, произнесла она. — Только давай условимся. Ты сама сейчас пойдешь в дом без всех этих бесполезных метаний. Мы же обе знаем, что далеко ты не убежишь. А насчет завтра я сама побеспокоюсь. Договорились?
Мари протянула мне руку, и я не без внутреннего содрогания ответила на пожатие. Что-то мне подсказывало, что бежать ночью по сугробам в лес в кроссовках и пледе — ненамного безопаснее, чем находиться в доме, судя по всему, с сумасшедшей, с которой мы о чем-то условились.
После пожатия рук собеседницу словно подменили. Миг — и передо мной опять милая добродушная женщина, с которой так приятно поговорить после рабочего дня.
— Знаешь, — доверительно наклонившись ко мне, негромко начала Мари. — Ты очень тяжелая. Таскать тебя в моем возрасте уже затруднительно. Так что заходи скорее. Не будем дожидаться повторения вчерашней ситуации.
Я кивнула, растянув губы в ненатуральной улыбке. Моего ответа и не ждали, поэтому посторонившись пропустили внутрь, тут же шагнув следом.
— Женя, — раздалось за спиной, и я вздрогнула, резко обернувшись. — Ну, что ты перепугалась? Все же хорошо, мы с тобой обо всем договорились, — покачала головой Мари. — Я лишь хотела сказать, что сегодня простить тебя не готова, так что никаких вечерних посиделок у камина и разгадывания кроссворда. Чисть зубки и спать.
Я опять согласно кивнула и направилась на второй этаж, стараясь не перейти ненароком на бег.
Мысли вихрем крутились в голове, не давая сосредоточиться. Куда я вообще попала? И есть ли шанс сбежать отсюда ночью? Стоило подумать об этом, я сразу вспомнила про нерасчищенные дорожки. Куда я по ним побегу? Да еще и телефон опять разряжен. А если подпереть дверь стулом?..
Стоило зайти в комнату, меня опять начало клонить в сон, будто сработал переключатель. Задержала дыхание и побежала открывать окно. Это ненормально — уставать до потери сознания.
Кожа от мороза покрылась мурашками, и я накинула на себя куртку. Что же делать?
Дверь за спиной, как нарочно, тут же отворилась.
— Женечка, ты меня разочаровываешь. Мы же с тобой обо всем договорились, — укоризненно произнесла Мари.
— Я ничего такого… — начала оправдываться я, глядя на подходящую женщину и выставив перед собой руки. — Я просто воздухом подышать хотела. Для сна полезно же.
— Дорогая, у тебя что, сил много?
— Нет, просто… — я в отчаянии покачала головой, не зная, что еще сказать.
Сердце заполошно начало биться в груди, а воздуха будто не хватало.
— Ну что ты так разволновалась, — она ободряюще улыбнулась, а меня пробрал озноб. — Я все поняла. Ты молода, полна сил, и это заставляет тебя действовать, а не слушать меня. Но ничего, мы все исправим, — женщина протянула руку к моему лицу, и я с трудом заставила себя не отшатнуться.
— Сейчас, Женя, тебе нужно поспать.
— Осторожней!
Естественно, предупреждение не помогло, да и чем оно вообще могло помочь, если поднос уже полетел на пол?
Чай разлился, чайник разбился, а посетитель хмуро посмотрел на пирожное, испачкавшее его брюки и ботинки.
Я медленно выдохнула, давя раздражение. Никто не виноват, что столики расположены близко, посетители развалились, как у себя дома, а я — криворукая курица.
— Дорогая, ты не ушиблась? — обеспокоенно произнесла Мария, помогая подняться.
Я отряхнула коленки, пряча лицо. Сейчас меня выводила из себя даже заботливая хозяйка. Но я сама виновата, что запнулась. Глаза нужно шире открывать и следить за происходящим, а не думать о теплой и мягкой кроватке… Не думать, говорю!
— Я в порядке, спасибо. А вот Вольдемар вряд ли, — произнесла я, переключая внимание на пострадавшего. — Извините, пожалуйста. Сейчас все уберу.
Мужчина сделал жест, словно хотел махнуть рукой, но передумал.
— Ничего страшного, Женя. Никаких к тебе претензий, только к Мари, — он повернулся к женщине. — Зачем ты уморила девчонку? Она же едва ходит. Мы все оценили твой характер и признаем на это право, но жалко ведь. Отпусти.
— Вовсе нет, — вмешалась я, вспомнив, что последние дни выползала из кровати только к обеду. Не хватало еще в моих промахах других обвинять. — Просто невнимательность. Еще раз прошу прощения.