Расположившись за стойкой, прислушалась к звучащей мелодии: кажется, я ее знала. Тихо, чтобы не мешать посетителям, рассказывал о своих волшебных моментах бархатным голосом Фрэнк Синатра.
Улыбнувшись, я посмотрела на украшенный зал. Все же, как много мы успели сделать до открытия, даже не верится.
На столиках стояли миниатюрные елки, сделанные из шишек и украшенные сушеными кружками апельсина и палочками корицы, рядом находились солонки в виде снеговиков. Пледы, лежащие на спинках диванов и некоторых стульев, были заменены на красные. Сверху, вдоль высоко расположенных балок, тянулись еловые ветви с приколотыми красными шарами и шишками, в каждую была вплетена гирлянда. На камине, сегодня прикрытым решеткой, были вывешены полосатые носки, а на полку выше Николя поставил фигурку саней, запряженных оленями.
Дети, присутствующие в зале, с интересом посматривали на украшенную ель, под которую, пока меня не было, кто-то положил множество бутафорских подарков разных размеров.
— Хорошо получилось, да, Женечка? — произнесла Мари, останавливаясь возле меня и тоже оглядывая зал.
Я согласно кивнула.
— Напоминаю, твои столики в центре. Заказы у столиков с диванами и возле камина я приму сама. А то знаю этих охальников, — она погрозила кому-то пальцем. Обернувшись, увидела засмеявшуюся от жеста Мари компанию у камина. Парни что-то бурно обсуждали, поглядывая в нашу сторону.
— К ним вообще не подходи. Дуралеи те еще, — покачав головой, посмотрела она на меня. — Если что, меня подождут. Ну а в остальном — публика добрая.
Мари ободряюще сжала мое плечо и пошла забирать готовый заказ.
Время до ужина прошло быстро. Посетители были… милы. Многие спрашивали, как я сюда попала и надолго ли. На удивление, подобные вопросы, а также необходимость снова и снова повторять одно и то же, не утомляли. Уверена, случись подобное на моем прежнем месте работы, я бы распечатала или написала от руки все ответы и показывала эти карточки каждому любопытствующему. Ладно, ладно, конечно, не сделала бы, но точно весь вечер мечтала бы об этом. Здесь же будто сам воздух расслаблял и делал добрее.
На улице уже стемнело, когда Мари предупредила, что ужин ждет меня на кухоньке второго этажа, и у меня есть полчаса, чтобы отдохнуть. Интересно, а как она питалась, когда не было меня и, соответственно, возможности спокойно перекусить?
Поднимаясь наверх по скрытой ото всех лестнице, я отчего-то совсем не чувствовала усталости, может, это потому что угодила в такое любопытное место? Сегодня было совсем не до этого, но завтра с утра стоит посмотреть на курорт. Все окна, которые я видела на первом этаже, выходили на горы. Из окон моей спальни был виден край леса. И, как я поняла, основное место проживания посетителей, скрывался с противоположенной стороны. Странно, что я ничего не видела вчера ночью. Видимо устала, вот и не обратила внимание, но можно будет поинтересоваться насчет аренды лыж или сноуборда. Глупо было бы побывать здесь и не покататься хоть разочек.
Устроившись за столиком и пододвинув к себе тарелку с еще горячей картошкой и грибами, я достала телефон. Мобильный я по привычке носила с собой, убрав в карман белого передника и выключив, чтобы не разрежался. Включив и проверив сеть, я расстроено выдохнула: связи все еще не было, да и батарейка почти села, хотя смартфоном я не пользовалась. Неужели скоро нужно будет покупать новый? Как не вовремя.
В зал я возвращалась, думая о незапланированных тратах. Из-за них же в голову лезли нерадостные мысли, которые я старалась отгонять от себя еще с начала декабря: стоит ли пытаться закрепиться в городе, в котором провела чудесные студенческие годы, или все же вернуться под родительское крыло? Если быстро устроиться по специальности не удастся, то нужно будет либо просить деньги у папы, либо действительно возвращаться. Ни один из вариантов не прельщал. Но и продолжать работать официанткой в кафе после того, как столько лет потратила на обучение, было стыдно. Только хозяйке квартиры было все равно на мои душевные терзания. Она отчего-то считала, что за съемное жилье нужно платить каждый месяц. Вот странная, да?
Я подперла голову рукой и вздохнула. В студенческие годы было проще. Жила в общаге. И хоть стипендия была небольшая, а смены в кафе из-за высокой загруженности приходилось пропускать, совсем откровенно я не голодала. К тому же, наша сложившаяся компания не давала заскучать. Оказалось, что наличие зрелищ иногда перебивает жажду хлеба.
До осени мы еще общались между собой, но сейчас все реже и реже. Всех затянула в водоворот взрослая и серьезная жизнь. Общение в сети не давало прошлой легкости, и потихоньку один за другим люди отваливались. Те, кто остался в городе, с головой ушли в налаживание собственной жизни. Кто-то собственным потом и кровью выгрызал себе путь наверх, кто-то решил, что пора бы образовать новые ячейки общества, и сейчас активно занимался поиском и заманиванием в семейные сети бедолаг, которых упрямо называли «любимыми». Было ощущение, что я оказалась за бортом интересной и бурлящей жизни.