Как объяснила Мари, пока мы одну за одной проверяли иллюминацию, кафе открывается только в три часа. Раньше гостей можно не ждать. Я удивилась отсутствию среди отдыхающих «ранних пташек». Хотя женщине, не первый год заведующей этим заведением, явно виднее.
Ближе к полудню, когда на столах были постелены белые скатерти; обычные солонки и сахарницы заменены на маленьких, снимающих шляпы снеговиков; найдены и развешаны еловые ветви, украшенные красными ягодами рябины, вдруг со стуком открылась дубовая дверь, и в зал зашел великан.
Шапка, осыпанная снегом, красное пальто с затейливой вышивкой, белая борода и ясный взгляд голубых глаз. Я замерла с занесенной над украшением рукой.
— Женечка, подай веточку, пожалуйста, — отвлек меня голос Мари.
Сморгнув, с удивлением поняла, что никакой не великан зашел к нам. Это был Николя в своей красной куртке, слегка припорошенной снегом.
Покажется же.
— Самая красивая ель для самой прекрасной хозяйки доставлена, — лукаво произнес мужчина, поглаживая аккуратную бородку.
Мари зарделась, а я улыбнулась, отворачиваясь, чтобы не смущать их своим присутствием. Кажется, это вовсе не «просто знакомая», которой нужна была помощница.
— Добрый день, Женя, — через некоторое время поздоровались со мной. — Трудишься? Молодец! Жених на новом месте не снился?
— Добрый, — кивнула я мужчине. — Кажется, я во сне ела круассаны где-то в Париже, но с кем не помню.
— Вот так девица свое счастье и проглядит, — покачал головой Николя. — Мари, милая, ель снаружи. Нужно попросить работника установить. Вы пока идите, покушайте, а мы займемся делом.
— Ох, и правда! Дорогая, идем наверх, не будем им мешать.
С неохотой я оторвалась от украшения зала. Хотелось посмотреть, как будут вносить и устанавливать живую ель, но отказываться от обеда и капризничать со словами: «Подождите, я хочу на все поглядеть», тоже не следует.
— Молодец, Женечка, — с улыбкой похвалила Мари и, заметив мой удивленный взгляд, пояснила. — Очень хорошо все украсила, говорю. И что бы я без тебя делала?
Ель и правда выбрали чудесную. Высокая, почти касающаяся потолка, ароматная и пушистая. Установили ее на удивление быстро, пока мы обедали. Помнится, в том кафе, где я работала ранее, на это ушло гораздо больше времени.
Мари всплеснула руками и одарила Николая потоком благодарностей. Мы уже втроем приступили к украшению ели. Как образец, мне выдали фотокарточку с изображением, к которому нужно стремиться. Фото было квадратное, чуть пожелтевшее, будто сделанное давным-давно.
Сколько мы этим занимались, сказать сложно. В зале часов не было, а посмотреть на экран мобильного я не догадалась. Прервал нас звук открывшейся двери.
— Мари? Вы уже работаете? — в зал зашла семейная пара с ребенком лет семи.
— Ох, милые, конечно. Совсем счет времени потеряла. Проходите, садитесь.
Хозяйка окинула взглядом результат наших трудов.
— Ну, почти все сделали. Нам бы чуть больше времени, Николя, — покачала она головой.
— Что делать, — пожал тот плечами, распутывая очередную гирлянду. — Люди, как тебе известно, не умеют останавливать время. Мы и так сделали почти все. Последний штрих остался, — кивнул он на огоньки, которые проверял на работоспособность.
— Ну, хорошо, — согласилась Мари. — Женечка, я тебе в комнату отнесла форму, как у меня. Примерь и спускайся.
Одежда пришлась впору, словно на меня и шилась. Что довольно сильно удивило. У Мари имелась целая гардеробная подобных нарядов, или раньше здесь работало больше людей? Красная невероятно мягкая клетчатая рубашка, черные плотные колготки и юбка, до середины икр. Завершал образ белый фартук и убранные в хвост длинные волосы. Этот наряд казался смутно знакомым, но может видела раньше в каком-нибудь фильме.
Казалось, меня не было минут десять, но в зале уже собралось много людей. Все будто ждали за дверью, когда кафе откроется.
Посетители не сильно отличались от привычных мне. Те же семейные пары, те же шумные компании, на чей смех и громкие высказывания иногда оборачивались остальные, те же одиночки. Последние сидели не с привычными смартфонами, а обложившись книгами и тетрадями, то и дело оставляя в них пометки. Мне они напоминали студентов перед решающей сессией. Только место, где они решили «надышаться» перед сдачей, выбрано странное.
За столиками, которые закрепила за мной Мари, в основном, сидели одиночки или семейные пары в возрасте. Когда проходила мимо них к стойке, за которой предстояло сидеть пока не было заказов, мне доброжелательно улыбались и провожали заинтересованными взглядами.
Еще утром Мари показала, где что находится и как что включается. Заказы предстояло записывать в лежащий на стойке небольшой планшет, издалека похожий на обычный блокнот. Писать предстояло стилусом, как на обычной бумаге.
Записи с планшета автоматом попадали на кухню, где готовились необходимые блюда. Как только он начинал вибрировать, оставалось только зайти в небольшую комнатку, дверь в которую как раз находилась за моей спиной, и забрать поднос с заказом. В кухню Мари настоятельно просила не заходить, аргументируя это любовью к чистоте.