Лео подошел ко мне, сунул руки в карманы и стал в упор рассматривать меня с гадкой улыбкой на тонких губах.
— Ну? — я потеряла терпение. — Если тебе нечего сказать, я ухожу.
— Не спеши, Майя. Я так соскучился по тебе. Позволь мне поцеловать твою руку… — Лео сжал мою запястье холодной ладонью и потянул к себе.
Я вырвалась и отошла на шаг.
— Какое у тебя ко мне дело? Что за важные сведения ты раздобыл?
Лео тихо засмеялся, и смех его был отвратителен. Он провел ладонью по своим рыжим волосам и признался самодовольно:
— Никаких сведений у меня нет. Это был предлог заманить тебя сюда.
— Зачем?! Что ты задумал?
— Майя, ты нужна мне. Я хочу жениться на тебе.
— Слышала уже. Интересно, в какой раз я собираюсь тебе отказать? В десятый? Или в двадцатый?
— Я больше не приму отказа. Ты проведешь эту ночь со мной. Утром нас найдут здесь вдвоем. И потом у тебя не будет другого выхода, кроме как принять мое предложение.
— Размечтался!
Я повернулась к двери, чтобы открыть засов, и охнула, когда мне это не удалось.
— Ты повесил замок! Немедленно отдай ключ!
— Нет, Майя. Не отдам. Разве не слышала меня? Эту ночь ты проведешь здесь. Со мной.
Он подошел и неожиданно обнял меня сзади, а его губы коснулись моей шеи.
— Ты такая красивая… в этом розовом бальном платье. Боже, как от тебя пахнет! Ты сводишь меня с ума…
Он тискал и сжимал меня, я крутилась, пиналась и отбивалась, но руки у него были цепкие, поэтому вырваться удалось не сразу.
Страха я не испытывала, только гнев и досаду. Господи, какой же он мерзкий дурак! Неужели решил, что сможет меня соблазнить липкими поцелуями? И я хороша: пошла сюда одна, на свидание с Лео Цингером, как будто забыла, кто он такой, и сколько неприятностей он мне доставил!
Я бросилась к двери, но Лео перехватил меня за талию и потащил к топчану в углу, покрытому облезлой медвежьей шкурой.
— Отпусти! — я лягалась и визжала, но он бросил меня на жесткую поверхность с такой силой, что воздух вылетел из моих легких, и минуту-другую я не могла вздохнуть.
— Кричи сколько влезет, — спокойно сказал Лео, снял сюртук и принялся отстегивать помочи. — Тут тебя никто не услышит. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.
— Ты что, собрался меня взять силой? — произнесла я и засмеялась, хотя смех отозвался болью в ребрах.
— Если потребуется.
Он начал торопливо расстегивать брюки, но в этот момент я поднялась и изо всех сил толкнула его в грудь. Лео не ожидал нападения; качнулся, сделал пару шагов назад и упал на спину, опрокинув по пути стул.
Он выругался сквозь зубы, быстро поднялся и бросился на меня. Я встретила его хлесткой пощечиной, а потом сжала руку в кулак и изо всех сил ударила его в челюсть.
В последнее время я не раз бралась за тряпку и наждак, чтобы отполировать заржавленные поверхности, и таскала тяжелые ведра, когда помогала служанкам. Теперь мои руки были куда сильнее, чем два месяца назад.
Лео отшатнулся, как пьяный, замычал и покачал головой, потом схватился обеими руками за лицо.
— Ну? — крикнула я. — Попробуешь еще? Давай!
Я подняла табуретку и занесла над головой. Лео попытался обойти меня слева, потом справа, потом сдался.
Он неожиданно отошел в угол и спокойно уселся на скамью, закинув ногу на ногу.
— Ладно. Не хочешь, как хочешь. Но до утра ты отсюда не выйдешь. Когда нас найдут, я скажу, что провел с тобой ночь. И взял тебя несколько раз. Моих слов будет достаточно, — его лицо исказила злобная гримаса. — От брака ты не отвертишься, даже не думай.
— Не знаю, что за план у тебя в голове, но он идиотский. Если бы ты взял меня силой, тебя бы послали на каторгу.
— Не в том случае, если я выражу желание жениться на тебе. Таковы законы, разве не знаешь? Если насильник женится на девушке, на которую он покусился, — Лео издал гнусный смешок, — его вина прощается. Он избегает наказания, потому что искупает свой грех. В любом случае девушке редко сочувствуют. Она будет покрыта позором.
Я замолчала, опешив. Действительно! Такой закон есть. Несколько лет назад дочь трактирщика объявила, что стала жертвой насилия. Фермер, которого она обвинила, согласился жениться на ней. Альтернативой был суд и каторга. Свадьба состоялась; шептались, что дочь трактирщика оговорила парня, и долгое время при встрече с ней кумушки переходили на другую сторону улицы. Потом пара уехала в Ротбург.
Был и другой случай. Работник на ферме обесчестил дочь хозяина. Он взял ее силой и избил. Но ему все сошло с рук — он согласился жениться под дулом ружья. Дочь хозяина умоляла отца не отдавать ее за негодяя, но отец настоял на браке. Теперь молодой женщине жилось несладко: подлец постоянно мучил ее. Однако ее родня радовалась, что позора удалось избежать.
— Негодяй! Зачем тебе все это?
