Там обнаружилось длинное помещение с облицованными камнем стенами. В потолок вбиты крюки для светильников, парочка сохранилась, остальные разбиты. У дальней части стол с разнообразными инструментами. Заржавленные, покрытые плесенью… Угадать их предназначение не представлялось возможным.
Слева и справа в стенах прорублены многоярусные ниши. В темных провалах что-то белеет.
Запах здесь стоял странный. Сладковатый, прелый, смутно знакомый.
— Что это? — я шагнула к нише, вытянула голову, охнула и попятилась. Медленно обвела просторное помещение глазами. И везде мой взгляд выхватывал одно и то же.
Скелеты… они лежали в каждой нише. Навскидку их тут было не меньше трех дюжин, может, больше. Настоящая усыпальница.
Гаспар медленно двинулся вперед, подняв фонарь.
— Вот так сокровищница Жакемара, — пробормотала я. Рассматривать покойников не хотелось, но я заставила себя.
«Подумаешь, скелеты! — твердила я. — Я к ним уже привыкла. В замке Морунген их полно. Правда, каменных. А тут настоящие. Но мертвецы ничего нам не сделают. От них не стоит ждать удара в спину».
Я переходила от ниши к нише и все больше недоумевала. Часть скелетов была раздета, на остальных имелись простые холщовые рубашки и штаны. У каждого из покойников чего-то да не хватало. У одного руки, у другого — ног, у третьего — челюсти или черепа. Но чаще всего бросались в глаза вскрытые грудные клетки. Часть ребер отсутствовала.
До меня доносилось чье-то бормотание, и с изумлением я поняла, что слышу собственный голос. Я шептала старинные заклинания и молитвы, которые каким-то образом закрепились в моей памяти из детства: их частенько повторяла суеверная кухарка Марта.
Под ногами хрустело, но я боялась посмотреть вниз. Где-то вдалеке звонко капало, потрескивали фитили фонарей и шипело масло. Меня била дрожь.
Гаспар уже долго стоял подле одной из ниш, совершенно неподвижно, словно околдованный. Я подошла, чтобы выяснить, что он разглядывает с таким напряженным вниманием.
Оказалось, очередной скелет. Небольшой, тонкокостный. Женский, судя по длинным темным косам. На концах сохранились ленты с серебряными бусинами. Грудная клетка скелета разломана.
— Гаспар, надо идти, — я потянула его за рукав. — Мы расскажем обо всем Августу и пригласим полицию и дознавателей. Они разберутся, кем были все эти… люди. И почему они похоронены здесь.
— Августу? Августу Шварцу? Железному Полковнику, барону фон Морунген? — Гаспар словно очнулся ото сна. Он посмотрел на меня безумными глазами и произнес с сухим смешком. — О да, Железному Полковнику нужно обязательно рассказать обо всем этом. Непременно…
Я шагнула назад, поскользнулась и чуть не упала. Под ногой противно скрипнуло. В этот раз я рискнула посмотреть вниз и увидела очередные останки.
Труп неплохо сохранился; его обтягивала кожа, темная, сухая, как старинный пергамент. Труп был одет в лохмотья, однако имелся и сюртук, и штаны, и ботинки.
Он лежал вниз лицом. И слава богу.
Гаспар равнодушно, мельком глянул на него, а я всматривалась и не могла отвести глаз, пораженная ужасной догадкой.
На голове покойника не было волос. Темя пересекал рубец, более темный, чем остальная кожа.
Неужели это Зандер? Брадобрей, который чуть не убил полковника? Вот, значит, он где скрывался… Не в замке, а за его пределами. Зандер ушел по подземному ходу, дошел до рудника. И здесь умер. Или был убит? Но кем?
Перевернуть останки, чтобы изучить их, я не могла под страхом смерти. Пусть другие разбираются.
— Гаспар, пора возвращаться. Еще немного, и меня стошнит от этого места.
Гаспар вышел следом за мной и сильно хлопнул дверцей. Это оказалось роковой ошибкой. Железная оправа проема покосилась, из трещины в каменной стене посыпалась пыль. Гул от удара прошел эхом по всему штреку и усилился стократ. Сверху упала гнилая доска крепления, за ней вторая. С оглушительным треском лопнуло бревно опоры.
— Назад! — крикнул Эмиль и бросился к Рите. Гаспар толкнул меня плечом; я повалилась на камни.
Гулкий грохот потряс подземелье. Посыпались камни; меня больно ударило острым осколком по плечу. Дробный стук раздавался слева и справа. Все заволокло пылью. Эхо гудело и гремело, ему вторил страшный скрежет.
Когда все стихло, мы еще долго лежали неподвижно, боясь пошевелиться. Наконец, я села и закашлялась. Откопала среди каменных обломков фонарь. Каким-то чудом он не погас.
— Что это? — тихо спросил Эмиль, а потом вскочил и закричал: — Что это, черт подери? Что вы натворили?
За нашими спинами тихо скулила Рита, а мы стояли и смотрели туда, где несколько минут назад была дорога домой.
Теперь там возвышалась каменная стена.
Стена впереди. Стена позади. Хода нет.
Мы в ловушке.
В ловушке!
Эмиль бессильно ругался. Потом он бросился к новому завалу и стал с остервенением раскидывать камни. Гаспар поначалу начал ему помогать, но потом чертыхнулся и отошел.
— Бесполезно. Нам не разобрать эту груду.
Он сплюнул; мне захотелось последовать его примеру. Мой рот был полон каменной пыли.
— Чтоб ты сдох, Тейфель! — с ненавистью сказал Эмиль. — Угораздило тебя заходить в эту дверь и хлопать, как умалишенному!
