– Ой! Мы опять оставляем Бориса Андреевича спящим, а эти… – девушка тревожно нахмурилась и кивнула в сторону соседней дачи, – … поблизости. Всё, как вчера!
– Ну и что? – спокойно возразила ей Нонна. – Во-первых, сейчас он спит в библиотеке, а во-вторых, шлема уже нет и красть больше нечего.
– Да, действительно, – со вздохом, согласилась Катя. – Всё уже сперли…
Они подошли к забору девятнадцатой дачи, за которым собака обнаружила закопанные осколки. Девушка осмотрелась по сторонам. Вокруг никого нет, никто их не увидит. Немного вверх по дороге, с участка бабы Вали, доносился лай Багиры. Судя по уверенному хозяйскому гавканью, та прекрасно освоилась на новом месте.
Женщины заговорщически переглянулись и прошмыгнули в покосившуюся калитку. Катя подвела румяного экстрасенса к нужному месту. Свежая яма чернела неровным прямоугольником.
– Здесь, – прошептала девушка, пропуская спутницу вперед.
Нонна посмотрела по сторонам, недовольно поморщилась и опустилась на коленки. Она закрыла глаза, вытянула руки над ямой и начала тихонько раскачиваться.
Катя затаила дыхание, следя за ее ритмичными монотонными движениями.
Толстушка молчала, только выражение её лица неуловимо менялись: то взлетят вверх брови, то опустятся уголки рта. Так продолжалось минут пять, а может, и все десять. Девушка потеряла счет времени. Внезапно Нонна резко выдохнула и открыла глаза.
Катины глаза восторженно вспыхнули.
– Ну, что?
– Ничего, – сердито ответила толстушка и одарила девушку раздосадованным взглядом. – Я предупреждала!
– Вы ничего не почувствовали? – разочарованию не было предела.
– Нет, – твердо повторила Нонна, помолчала и нерешительно добавила: – Я только все время слышала слово "старая".
– Старая? – оживилась Катя. – А что это значит?
– Понятия не имею, – экстрасенсорная бабулька пожала плечами и, кряхтя, поднялась на ноги. – Но это единственное, что я четко уловила.
– А что сочетается с этим словом? – не отставала от неё девушка. – Старая дача? Старая тайна? Старая … Э-э-э… Рама от зеркала? Старая…
Она задумалась, подбирая очередной вариант.
– Старая дура! – громко раздалось из-за забора.
Катя и Нонна Павловна дружно вздрогнули от неожиданности.
– Я? – изумленно выкатила глаза толстушка.
Катя растерянно развела руками.
Нонна воинственно сдвинула брови и бросилась к забору, чтобы посмотреть, кто там её оскорбляет. Девушка резво метнулась следом. Обе просунули головы в дыру, проделанную накануне Багирой, и взору их предстал Петр Антонович, быстро идущий прочь от бабы Валиной дачи. Лысина племянника неестественно блестела на солнце, а плечи и грудь были явно мокрыми. Время от времени мужчина оборачивался назад и потрясал кулачками в сторону домика под виноградом.
– Э-эх! – в сердцах выкрикнул Петр Антонович, поравнявшись с дырой в заборе.
Он был крайне расстроен и не замечал ничего вокруг.
– Кто старая дура, а? – грозной фурией высунувшись из пролома набросилась на него Нонна.
– Ва…Ба…Ма… – толстяк от неожиданности потерял дар речи и испуганно замахал руками.
– Да я тебя знать не знаю! – разорялась толстушка, потрясая кудряшками.
– И-ик! – громко икнул племянник и признался: – Я вас тоже…
– Не знаешь, но дурой обзываешь! – гневно ткнула в него пальцем та.
– Что вы, что вы, – оправдывался Зотов. – Я не обзывал!
– Я не глухая, – оборвала его Нонна. – Только что старой дурой меня назвал!
– Я не вас… Я не дурой… То есть дурой, но не вас… – путался в объяснениях сбитый с толку Петр Антонович.
– А кого? – презрительно прищурилась Нонна и махнула рукой в сторону Кати. – Ей до старости далеко.
– Да я вас даже не видел! – воскликнул племянник. – Конечно, мне не следовало так говорить, но Валентина Михайловна, она… Вылила на меня кастрюлю лапши. Я и не сдержался, обозвал её… Ну… Вы слышали… – смутился он.
– Так это ты про бабу Валю? – удивилась Нонна и сменила гнев на милость. – А за что она на тебя с кастрюлей?
– Ни за что! – обиженно воскликнул толстяк, смахивая с плеча кусочек морковки.
– Ни за что не бывает, – не поверила ему старушка.
– Нет, правда! Посудите сами. Я хотел как лучше, заботу проявил, ведь она здесь живет совсем одна, а могла бы переехать к родной сестре.
– Ты что, предложил ей продать дом? – догадалась Нонна и усмехнулась. – Тогда понятно, почему она тебя лапшой окатила.
– Не только лапшой! Еще и половником стукнула, – пожаловался племянник. – А что особенного в продаже дачи? Я ведь ей предлагал поселиться рядом с родной сестрой, а она…
Он горестно махнул рукой и лапша, прилипшая к рукаву, упала на землю.
– К сожалению, у Валентины Михайловны был очень неудачный опыт с продажей недвижимости, – пояснила Катя.
– Неудачный? – лицо Петра Антоновича вытянулось. – Это насколько же он был неудачный, чтобы живых людей половниками лупить!
– Очень неудачный, – заверила его Нонна.
– Но я же не знал! – воскликнул толстяк и посмотрел назад, на дачу бабы Вали. – Эх… Нехорошо получилось…
– Чего уж хорошего, – согласилась толстушка, укоризненно покачав головой.
