У Нонны, как у всякого приличного экстрасенса, были проблемы с техникой. Лампочки в ее присутствии гасли и зажигались сами по себе, утюг постоянно норовил перегореть, а более сложная аппаратура начинала сходить с ума. По этой причине Нонна так и не освоила компьютер, хотя очень старалась.
Сейчас она боролась с чайником, который отключался не успев закипеть, стоило ей только отвернуться.
– Доброе утро, Нонна Пална!
– Доброе утро, Катенька, – обернулась толстушка и озабоченно покачала головой. – Не такое уж оно и доброе.
– А что случилось? – насторожилась девушка.
– Боренька заболел, – огорченно поведала Нонна. – Простыл. Чихает, кашляет, температура поднялась, а я чай ему не могу согреть – не закипит никак!
Она с досадой посмотрела на чайник.
– Человек заболел. Ясно тебе? А ты отключаешься! – сердито попеняла она пузатому прибору.
Чайник виновато мигнул зеленой лампочкой, зашумел и выпустил струю пара.
– То-то же, – одобрительно заметила старушка и потянулась за чашкой. – Тебе налить?
– Нет, я – кофе, – отказалась девушка, подходя к кофеварке.
Она налила полную кружку, соорудила бутерброд с сыром и быстро все это в себя запихнула. Нонна тем временем поставила на поднос чай, лимон и мед, и собралась отнести все наверх.
– Давайте, я отнесу, – проглатывая последний кусок, предложила Катя.
– Давайте, – согласилась толстушка и неодобрительно поджала губы. – Ох уж эти мужики… Когда болеют, ну прямо конец света! Борис с утра рычит, всех от себя гонит. Соплями заливается, а хорохорится – не надо мне никакого чаю! Уходите, говорит, отсюда, чтобы не заразиться. Людмила звонила. Узнала, что он приболел и хотела приехать, так он на нее так рявкнул, что даже я испугалась. Потом еще Косте перезвонил и велел ее сюда не пускать ни в коем случае.
– Понятно, – кивнула девушка.
Она хорошо знала, что некоторые люди, почувствовав недомогание, становятся весьма капризными. Её бывший сосед, бравый полковник в отставке, который как-то раз в одиночку скрутил во дворе трех хулиганов, если ему вдруг случалось чихнуть больше четырех раз подряд, собирал вокруг себя всю семью и слабым голосом раздавал им последние указания. Он скорбно закатывал глаза, отодвигал руку жены со стаканом воды и аспирином и с мукой в голосе говорил : "Ничего не нужно! Не утруждайте себя, и дайте мне спокойно умереть!" Катя каждый раз добросовестно осматривала "умирающего" по просьбе соседки и, ничего не обнаружив, рекомендовала обильное питье, витамины и покой, но как-то раз, вытащенная из постели в три часа ночи по очередной ложной тревоге, не устояла перед искушением и предложила: "И то правда. Давайте дадим человеку спокойно умереть.” Не ожидавший от доктора такой подлости полковник выпучил глаза и издал совершенно здоровое, громкое и возмущенное “Чего-о-о?” После этого случая Катю к нему приглашать перестали.
Девушка подхватила поднос обеими руками и поспешила в библиотеку. Дверь была закрыта, и она постучала в нее ногой.
– Мде дисего де дуздо, уходиде! – раздался в ответ гнусавый голос.
"Ему ничего не нужно, – усмехнулась про себя Катя. – С таким-то насморком!"
Библиотечная дверь открывалась наружу. Поскольку руки были заняты, девушка изловчилась и поддела дверную ручку ногой.
– Нужно, – уверенно сказала она, открывая проход. – Вам просто необходим горячий чай с медом!
Она вошла внутрь и, не обращая внимания на невнятные протесты родственника, поставила поднос на стол. Борис Андреевич, нахохлившись, сидел за компьютером и выглядел действительно неважно. Из под влажного полотенца, обмотанного вокруг головы, на девушку смотрели слезящиеся глаза под толстыми стеклами очков. Шея, подбородок и даже рот старшего Бакчеева были укутаны толстым шерстяным шарфом, над которым торчал только нос. Он поминутно чихал, кашлял и кутался в свою домашнюю куртку и плед.
– О-о-о-о! – сочувственно протянула девушка. – Где же вы так простудились? Давайте я ваше горло посмотрю?
– Нет! – гневно прохрипел родственник, прикрываясь от нее руками. – Я же сказал Нонне, чтобы ко мне никто не заходил!
– Хорошо, хорошо, я уже ухожу, – поспешно отступила назад Катя. – Но чай выпейте обязательно.
Борис Андреевич нехотя кивнул и придвинул к себе чашку.
– Больсе попдосу бедя де беспокоить! – прогнусавил он из-под шарфа.
– Не буду беспокоить, – покладисто согласилась девушка и повернулась уходить.
У самого выхода она обернулась и все-таки рискнула спросить:
– А вам ничего не ответили?
– Сего не ответили? – слезящиеся глаза Бориса Андреевича недоуменно заморгали из-под полотенца.
– Про материал для других шлемов, – напомнила девушка. – Нашли?
– Нет, – раздраженно ответил тот после минутного замешательства. – Уходите!
Бакчеев отвернулся и демонстративно уткнулся в бумажки на столе.
– Уже ушла, – сочувственно произнесла Катя и выскользнула из комнаты, вновь удивляясь про себя, как обычная простуда может изменить человека.
