Она перевернула несколько страниц и указала на другую фотографию. На ней стояли четверо взрослых мужчин в строгих костюмах на фоне входа в здание. Борис и Аркадий стояли рядом.
Толстушка критически оглядела фото и заключила:
– Фигуры, конечно, совсем разные.
– Ну да, – согласилась Катя и задумчиво наморщила лоб.
Здание на фотографии ей кое-что напомнило.
– Нонна Пална, а вы не знаете почему у Геннадия на стене висит фотография французского посольства? Рядом вышитая немецкая поговорка в рамке, он сказал мама немкой была, так почему посольство французское?
– Ах, это… – впервые за долгое время улыбнулась толстушка. – Это не французское посольство.
– Как не французское? – удивилась Катя. – Я точно знаю. Сама там в прошлом году визу получала.
– Это сейчас там посольство, а раньше это был дом купца Майнстера, прадеда нашего Геннадия.
Нонна перевернула несколько страниц альбома и достала еще одну фотографию. На ней были запечатлены три девочки и два мальчика в пионерских галстуках, стоящие у входа в одноэтажное здание, чуть поодаль виднелась еще группа детей.
– Да-да, – закивала головой девушка. – Этот самый дом.
– Тогда это был музей народного искусства, – бабулька протянула карточку Кате. – Мальчик справа – это Аркаша. Они с классом туда ходили. А до этого там много контор перебывало, но изначально дом принадлежал купцу Майнстеру. Гена – один из его правнуков.
– Да ладно? – Катины брови взлетели вверх. – Ничего себе! Так он у нас потомственный буржуй?
Она невольно усмехнулась.
– Буржуй-сантехник – это звучит гордо. Интересно, каково это – каждый день смотреть на дом, который когда-то был твоим родовым гнездом и понимать, что он им больше никогда не будет? Мда-а-а… Печально.
– Печально – не то слово, – толстушка скорбно опустила уголки губ. – Этот дом – проклятие семьи Майнстеров.
–Почему? – заинтересовалась Катя разглядывая фотографию и одновременно засыпая кофе в кофеварку.
– Старый Майнстер, когда революция грянула, быстренько продал все свое добро пока не отобрали – а добра у него немало было – и на все деньги купил драгоценностей. Золото там, изумруды-брильянты… Хотел налегке с ними убежать в Китай, но не успел. Новая власть пришла в город раньше. Дороги перекрыли и выбраться не представлялось возможным. Тогда купец решил драгоценности спрятать. Дождался ночи, взял мешочек сокровищ и все!…
Нонна загадочно замолчала.
– Что все? Пропал вместе с ними? – попробовала догадаться Катя.
– Нет, вернулся, но без драгоценностей, – продолжила свой рассказ толстушка. – Та ночь, говорят, была жуткая. Гроза разразилась, каких в наших краях сто лет не видели. От молний несколько домов в городе загорелось, гром гремел такой, что люди глохли. Разбушевалась стихия, в общем. И Бог его знает, что той ночью произошло, то ли на голову ему чего упало, то ли напугался сильно, но вернулся купец не таким, каким был. В уме бедняга повредился. С тех пор только тряс головой, хитренько улыбался и одну фразу твердил на немецком: четыре глаза видят лучше чем два. Домашние точно знали, что за ворота он не выходил, и, выходит, сокровища спрятал где-то на собственном подворье. Может во дворе, может в огороде, а может и в самом доме, в подвале например. Тогда и началось!… Родственники перекопали все что могли, наделали дырок в стенах, подвал изрыли так, что одна стена дома просела, но ничего не нашли. И не давала покоя им эта поговорка. При чем тут четыре глаза? Выспрашивали у старика и так и эдак, ничего не вышло. А может и вовсе поговорка была ни при чем?… Никто не знает. А потом и сам дом власть конфисковала, и поиски клада сильно осложнились. Как назло, там постоянно охраняемые учреждения размещали: то его под городскую управу отдали; то музей был; сейчас, вот, посольство французское. Несмотря на охрану, потомки Майнстера время от времени пробирались туда чтобы еще что-нибудь раскопать, но невезучих кладоискателей регулярно ловили и отправляли в милицию. Геннадий наш тоже, кстати, там отметился в молодости.
Нонна остановилась на полуслове и строго посмотрела на усмехнувшуюся девушку.
– Но потом он повзрослел, поумнел и перестал этой ерундой заниматься.
– Ну да, – согласилась Катя, стирая с лица улыбку. – Если бы мои предки где-то зарыли клад, я бы тоже попробовала его отыскать. Интересно, что означает эта пословица немецкая, а? Vier Augen sehen mehr als zwei…
Она задумчиво потерла лоб, прищурилась и пристально осмотрела здание на фотографии. Вдруг глаза ее вспыхнули.
– Смотрите, Нонна Пална, – девушка провела пальцем по изображению. – Тут на крыше три башенки…
В голосе ее появился азарт.
– Я, когда увидела поговорку у Гены в доме, попробовала ее перевести и полезла в словарь. Так вот… У слова Augen есть еще одно редкое значение: техническое отверстие, окно!
– И что? – нахмурилась толстушка.
– Видите, у двух из этих башенок по два окна, а у центральной четыре. А что, если он спрятал сокровища там? – восторженно произнесла Катя, тыча пальцем в верхний край фото. – Четыре окна лучше чем два!
