Лэсси энергично бегал взад-вперед по пляжу. Здесь почти не было людей – впрочем, как и во всем Кохыне с его небольшим населением. Именно поэтому его мать и обосновалась здесь.
Они отправились к месту, откуда была запущена первая корейская ракета-носитель. Пейзаж был прекрасен, в нем было все – и море, и горы. Посреди этого пейзажа возвышался огромный космический центр. Именно там Кан Чжунсок и завел разговор.
– Интересно, а мы когда-нибудь сможем отправиться в космос?
– Наверное. Но к тому моменту мы станем старыми и морщинистыми.
– Тогда давайте вместе.
– Что?
– Полетим вместе в космос. Когда состаримся.
После этих слов Кан Чжунсок смущенно опустил глаза. Этот мужчина… Как же он неловко признается в чувствах, словно застенчивый старшеклассник! Хан Соджон улыбнулась про себя.
– А если билеты будут в один конец? Если мы не сможем вернуться?
– Мне с вами и в космосе будет хорошо.
На этот раз Хан Соджон и в самом деле улыбнулась. Была ясная погода, ни холодная, ни жаркая; волны неспешно били о берег, и вокруг не было никого.
Кан Чжунсок увидел улыбку Хан Соджон. Они оба только что выразили взаимные чувства друг к другу. Он неловко подошел к ней и легко поцеловал в губы. От моря исходил приятный соленый запах. Их спины освещали золотые лучи солнца. Откуда-то налетели лепестки вишни и тут же рассеялись в воздухе.
– Ты голодна? Пойдем поедим. Здесь есть отличное место, о котором мало кто знает. Я сам бывал там всего раз.
Кан Чжунсок, похоже, говорил о месте, где работала его мать. Он увлек Хан Соджон за собой – и она послушно пошла за ним, делая вид, что даже и не догадывается, куда он ее ведет.
В самом конце пляжа, в уединенном месте, где звуки моря доносились громче, чем разговоры людей, стояла та самая закусочная. Кан Джунсок открыл дверь и первым вошел в нее. Они сели за стол и стали разглядывать море, видневшееся из большого окна во всю стену.
Из кухни высунулась хозяйка и оглядела их обоих. Хан Соджон, не обращая на нее внимания, продолжала мило беседовать с Кан Чжунсоком – о весне, цветах, Кохыне и море. Она знала, что Чжунсок заметил присутствие хозяйки и что та уже некоторое время разглядывает их, но не подавала виду, давая этим самым Кан Чжунсоку шанс как бы незаметно для нее самой пересечься взглядом с хозяйкой.
– Приятного аппетита! – сказала та, ставя перед ними две тарелки с супом из квашеной капусты.
– Спасибо, – сказал Кан Чжунсок тихим голосом, в котором звучала печаль.
Хан Соджон уловила эту нотку.
– Какой красивый у тебя кулон… Этот мужчина тебе подарил? – спросила хозяйка – мать Кан Чжунсока.
– Да, вот только что, у пляжа… Видите ли, я Рыбы по знаку зодиака, – ответила Соджон, хоть о последнем ее никто и не спрашивал.
Кулон в виде рыбы был украшен бриллиантовыми чешуйками.
– Вы хорошо смотритесь вместе, – сказала хозяйка, взглянув на них по очереди. – Если захотите добавки – зовите.
Затем она повернулась и зашла обратно на кухню. Да, это была его мать – жившая, скрываясь от всего мира, здесь, в Кохыне. Как ей, наверное, хотелось хоть минутку побыть рядом с сыном… Но она нашла в себе силы насовсем расстаться с ним, словно сама вонзив себе в сердце нож.
Что же творилось у нее на душе? Хан Соджон почувствовала, как у нее самой сжалось сердце. Возможно, это было связано с тем, что во взгляде матери, обращенном к ней, словно содержалась немая просьба: «Прошу, позаботься о моем сыне вместо меня». «Хорошо, мама, я буду о нем заботиться», – мысленно произнесла Хан Соджон, глядя на удаляющуюся спину хозяйки.
Ну что ж, а теперь – время дегустации. Она зачерпнула суп ложкой и поднесла ко рту.
Ей вспомнился фильм «Олдбой» – точнее, жареные пельмени кёджа оттуда[30]. Для Хан Соджон этот суп был равнозначен тем пельменям – вкус, который она могла безошибочно угадать даже с закрытыми глазами, вкус, который она усвоила благодаря множеству часов тренировок. Вкус с сильными нотками традиционной пасты из соевых бобов и соевого соуса, сбалансированный – не слишком яркий, не слишком бледный. Хан Соджон по праву могла назвать себя истинным ценителем супа матери Кан Чжунсока, как бы нелепо это ни звучало.
– Очень вкусно.
Она действительно так думала. Да, это тот самый вкус. Соджон столько времени тренировалась и прилагала кучу усилий, чтобы добиться этого вкуса… Все болезненные воспоминания вдруг нахлынули на нее. Но теперь-то все точно завершилось… Поедая тот самый суп, она смогла наконец осознать это. И от счастья у нее чуть не полились из глаз слезы.
Какая еще женщина станет есть суп из квашеной капусты в знаменательный день, когда ее мужчина признался ей в любви, да еще и на живописном пляже? И при этом проливать слезы восторга?
– Правда вкусно? – осторожно спросил Кан Чжунсок.
Он тоже прекрасно понимал, что это место – не лучшая обстановка для пары, в которой мужчина только что признался в любви, а суп из квашеной капусты – далеко не самое романтическое блюдо.
– Да, действительно очень вкусно. Так вкусно, что, кажется, вот-вот заплачу.
