Хан Соджон была постоянно занята. Утро начиналось с совещания, после чего она проводила первую половину дня в переговорах с партнерами из других компаний, одновременно проверяя выполненные задачи и планируя следующие этапы работы. На обед успевала на бегу прожевать сэндвич или бургер – и неслась на место стройки курорта в Янъяне. Дорога туда занимала два с половиной часа. Прибыв на стройку, Соджон проверяла, всё ли идет по плану, и тут же общалась с рабочими – всё ли у них в порядке, не испытывают ли они какие-нибудь трудности? Иногда и ужинала вместе с ними, слушая их истории. Ведь любое дело хорошо ладится, если имеет под собой прочный фундамент – и его успех зависит от того, насколько в него вкладываются люди, составляющие этот фундамент. Особенно это важно в строительстве, где рабочие создают настоящий фундамент будущего здания.
Однажды Хан Соджон сидела за круглым столом со встроенной жаровней посередине в ресторанчике, где подавали говяжьи кишки, куриные желудки и свиные шкурки. Она пила соджу вместе с рабочими. Они наполнили им пивные бокалы и передали один Хан Соджон. Все взгляды были прикованы к ней. Соджон высоко подняла его и громко произнесла:
– Так давайте же выпьем за успешное завершение стройки!
С этими словами она осушила бокал залпом. Вокруг раздались возгласы одобрения и восхищения – и все тоже осушили свои бокалы до дна.
– Я-то думал, что женщинам не место на стройке, но вы… двоих мужиков стоите!
– Да я, между прочим, с детства закаленный выпивоха, – с улыбкой ответила Хан Соджон.
Она легко вливалась в компанию – пила, пела, болтала. А потом, словно из нее выжали все соки, уставшая, возвращалась в Сеул, успевала лишь на минутку сомкнуть глаза и на рассвете снова поднималась, чтобы рано выйти на работу. Ее дни проходили в бесконечном вихре дел и забот.
В тот день Хан Соджон, как и обычно, была вся в делах. И как раз в момент, когда она было уже собиралась закинуть в рот очередной ролл кимбапа[33], раздался звонок – да еще и видео.
– Занята?
Она была ужасно занята. Но на этот звонок нужно было обязательно ответить – да она и была рада ему. Соджон отложила кимбап, чтобы не попал в объектив камеры. Если ее собеседница узнает, что вместо полноценного обеда она ест это, – не миновать бухтенья и нравоучений.
– Нет-нет, совсем не занята… Как там у вас?
– Да здесь как в раю. Кто ж знал, что благодаря тебе я могу на старости лет позволить себе так жить?
Это была Ким Бокхи. Она стояла в воде в купальнике, ее волосы еще не успели высохнуть.
– В доме целый бассейн. А я живу в этом доме… Просто не верится.
– Завидую, – улыбнулась Хан Соджон. – Вы выглядите такой счастливой…
Она пошутила, но на самом деле была искренне рада за Ким Бокхи – лицо той светилось счастьем.
– Тетушка, вот вино…
Сзади к Ким Бокхи кто-то подошел и протянул ей бокал вина – а затем спустился в воду вслед за ней. Ким Бокхи передала телефон.
– Похоже, тебе там живется просто замечательно. А я тут каждый день завалена работой! – шутливо проворчала Хан Соджон.
– Конечно, замечательно. Кто бы не наслаждался жизнью, живя в таком месте?
Это была Илия. Подняв бокал, она чокнулась с Ким Бокхи.
– Я тоже, я тоже хочу! – вклинился в разговор взволнованный детский голос.
– А тебе – виноградный сок.
Хан Соджон увидела, как Илия протянула ребенку стакан с соком.
– Спасибо, – ответила девочка, забирая у нее стакан.
– Ну, теперь можно и чокнуться.
И они втроем чокнулись.
– Даже не поздороваешься со мной? – в притворно строгом тоне обратилась к ребенку Хан Соджон.
– Тетенька, привет! Как дела?
– Эй, ну мы же договорились – зови меня тетя Соджон.
– Хорошо, тетя Соджон. А почему вам не нравится, когда я говорю «тетенька»?
Ким Бокхи и Илия прыснули со смеху.
– И в кого же это наша Сохён такая нахальная? – сказала Илия, похлопывая девочку по спине.
Хан Соджон решила взять на себя заботу о Сохён – дочери Кан Юджин, той самой Кан Юджин, ставшей ее хорошей подругой в Академии и лишь ей поведавшей о своей дочери. Каждый раз, когда она слышала голос девочки или видела ее улыбающееся лицо, у нее сжималось сердце. После побега из Академии Кан Юджин так и не смогла встретиться со своей дочерью, а Соджон до сих пор не смогла ее разыскать. Она не могла с уверенностью сказать, что Юджин все еще жива, но не собиралась сдаваться. Решила: пока не найдет ее, пока Юджин не вернется к дочери, она будет заботиться о Сохён. Так Соджон отправила Сохён в Австралию, где Ким Бокхи, Илия и девочка стали жить одной дружной семьей. И вот они втроем весело смеялись под ярким южным солнцем…
Илия повернула телефон к себе и сказала, обращаясь к Соджон:
– Если так завидуешь – приезжай. Твоя комната всегда ждет тебя.
– Как только закончу все дела, сразу прилечу. Тогда втроем устроим вечеринку и напьемся до упаду!
– А я? Почему без меня? – надувшись, спросила Сохён.
– Ладно. Тогда вчетвером.
– Отлично. Приезжай скорее. Посмотрим, кто кого перепьет!
Трое громко рассмеялись. Они выглядели счастливыми. Покинув прошлое без сожалений, они нашли друг в друге опору и радость в Австралии.
