Она звала мать. Кричала изо всех сил, бегая по всему поселку в ее поисках. Где-то залаяла собака, а ей в ответ – и другие по всей округе, разбудив уставших работяг, отдыхающих после трудного дня. Проклиная того, кто нарушил их сон, люди снова засыпали. А Гымхи, не зная покоя, жалобно звала свою мать.
И когда она поняла, что больше искать ее негде, направилась к железнодорожным путям. «Пожалуйста, пожалуйста», – плача, молила девочка то ли небо, то ли землю – да все что угодно, пусть только мольбы будут услышаны.
Текли слезы; холодные снежинки падали на дрожащие ресницы и, тая, стекали по щекам вместе со слезами. Но вот она увидела тело матери, раздавленное проходящим поездом…
Если б кто-то откликнулся на молитву Гымхи в тот момент, возможно, этот кто-то так бы ответил: «В лихой час он смеется над бедой несчастных и безвинных. Он ломает меня, бросает меня, раздавливает, делает меня вещью. Он стреляет в меня своими стрелами, пронзая мою грудь и раскидывая мои разорванные внутренности по всему свету. Мое лицо краснеет от слез, а на веках появляется тень смерти. Я чист, без греха, без вины, и не ведаю зла, но бог ищет способ наказать меня, обращая меня во врага, сковывая мои ноги цепями…»
Бывал ли когда-нибудь бог равно справедлив ко всем? Нет, он заведомо жесток. Он милостив только к избранным. Сидя перед изуродованным телом матери, Гымхи горько рыдала, кусая губы.
«Для меня нет никакого бога, и никого нет – только я сама. И верю я только себе самой».
Гымхи затаила дыхание от страха. Она вдруг резко осознала, что ей нужно что-то предпринять, чтобы защитить себя, чтобы выжить. Она выучила этот урок благодаря смерти матери – нужно каждый момент быть начеку и следить за всем происходящим вокруг.
Вскоре после смерти матери Гымхи сбежала из дома, захватив с собой ту самую сберегательную книжку, которую раньше хотела забрать мать. Теперь пришел черед Гымхи.
Ледяной зимой шахтерский поселок выглядел еще более захолустным и изможденным, словно перенесшим тяжелую болезнь. Деревья стояли со сломанными ветками, не выдержавшими тяжесть снега. Хлопья, падавшие с неба, казались легкими в воздухе, словно кружево, но стоило им упасть, как они леденели и затвердевали, как камни. Гымхи шагала сквозь тьму, подернутую дымкой тумана. Увидев завиток луны вдали, она подумала, что завтра, вероятно, пойдет уже дождь, а не снег.
Шахтерский городок некоторое время стоял на ушах – как же, исчезла местная знаменитость, юное дарование! Однако люди, привыкшие к ежедневному выживанию, не задумывались долго о будущем и вскоре забыли о ней. О Джинсон погоревал, что с его горизонта исчезла такая интересная цель, но это длилось недолго – вскоре он и сам поступил в один из престижных университетов в Сеуле и покинул шахтерский поселок.
Чон Гымхи приехала в Сеул и обосновалась там – по вечерам училась в школе, а днями работала и на вырученные деньги сводила концы с концами. Она была несчастна ровно настолько, насколько это было возможно. И вот в конце концов ей удалось устроиться работать в банк. Обладая недюжинным умом, Гымхи не остановилась на этом. Снова пошла учиться – в вечерний колледж, каждый день спала не более трех часов. Оглядываясь назад, она поняла, что, возможно, именно накопленный тогда опыт помог ей выжить в жестких условиях Академии.
В любом случае несчастья пристают к уже несчастным людям легче и чаще, чем к другим. И даже когда думаешь, что хуже уже не будет, обязательно случается что-то еще более плохое…
Когда Чон Гымхи, работница банка с одним только школьным образованием за плечами, осталась в офисе одна, доделывая свои дела, внезапно вернулся ее начальник. Его уже переманили в другой банк, и он подписал документы об увольнении. Мужчина закрыл дверь офиса изнутри и направился к Гымхи. Легко представить, что произошло дальше. Он изнасиловал ее. Это стало кульминацией ее несчастий, к тому же оказалось гораздо тяжелее из-за того, что она не могла никому рассказать. Могло ли такое с ней случиться, будь она дочерью высокопоставленного чиновника?
Гымхи вспомнила о днях, когда ее бил отец, – как раз в тот момент, когда начальник ударил ее кулаком, чтоб она перестала сопротивляться. Он сказал, что если она посмеет открыть рот, будет хуже. Он-то все равно уходит – не побегут же за ним вслед, чтобы выяснять отношения, а вот ее-то как раз спокойно могут уволить, чтобы не мутила воду. В тот самый момент он как будто давал ей полезный совет, наставление.
Гымхи поняла, что сколько бы она ни пыталась выбраться из шахтерского поселка, через себя не перепрыгнешь, и она навсегда останется той, кем была. Вспомнила свою мать, когда та в последний раз взглянула на нее. Теперь Гымхи до конца осознала, что означал тот взгляд, – беспомощность и отчаяние от тщетности попыток изменить свою судьбу. Ее отчаянные усилия ни к чему не приведут. Сколько ни бейся, сколько ни барахтайся, ты не сорвешь оковы, уготованные тебе судьбой с рождения.
