Этот звук Соджон услышала в тот момент, когда Пак Ёнсо удавилась, привязав веревку к дверной ручке своей комнаты. Она хотела думать, что он ей приснился.
Если б она проснулась, смогла бы остановить несчастную? Останься та в живых, изменило бы это что-нибудь? Завершила бы она обучение, сдала бы все экзамены и стала бы хозяйкой?
Но появилась и другая мысль: «Предположим, Пак Ёнсо выпустилась бы – что тогда было бы со мной?»
Этот вопрос породил мириады новых – и Соджон всю ночь не могла заснуть, ища ответы на бесконечную вереницу вопросов. И в конце концов испытала… чувство вины, но потом поняла, что у нее есть оправдание. И еще она испытала облегчение. Чувство вины – за то, что не отреагировала на звук уходящей жизни Пак Ёнсо и не спасла ее. А оправдание – даже спаси она ее тогда, все равно Ёнсо нашла бы способ умереть. И, наконец, обвившее ее, словно змея, облегчение – оно возникло от мысли, что эта смерть для Соджон оказалась не таким уж и плохим поворотом событий.
– Ты ужасна, – прошептала она, обращаясь к самой себе. – Ты падаешь в пропасть. Чем дальше, тем более ужасным человеком становишься. Какого дна придется достичь, чтобы выжить здесь и суметь выпуститься?
Хан Соджон было стыдно за саму себя. Она мысленно оплакивала Пак Ёнсо. Жизнь, наполненная беспомощными вздохами и скорбью, закончилась. Так пускай же теперь, когда она оставила эту жизнь, больше не знает тоски и печали. Пускай смерть избавит ее от необходимости вечно бороться за свою жизнь. Пусть она найдет покой, следуя за теплыми и мягкими облаками куда-то далеко, где будет счастлива…
– Сегодня мы будем готовить одно из главных блюд, которые надо усвоить ученицам класса Лэсси, – так называемый завтрак дровосека! – раздался голос Ким Чжиён.
Хан Соджон тихо выдохнула. Все, что осталось за пределами этой студии, все мысли об этом нужно там и оставить – и сосредоточиться на занятии. Это понимала не только она, но и все остальные.
– Как вы знаете, ваша цель – выпускник Колумбийского университета. Рядом с этим университетом находится дайнер «У Тома», известный как самое американское заведение на Сто двенадцатой улице. И вот этот самый завтрак – одно из блюд, подающихся там по утрам. Он очень прост – блины, яйца, сосиски и бекон. Вот и всё!
Хан Соджон пробежалась взглядом по ингредиентам, разложенным на разделочной доске. Мука, масло, яйца, бекон, соль…
Когда ночь, для кого-то полная тревог, а кому-то дарующая крепкий здоровый сон, проходит, встает солнце – встает, даря свое тепло и свет всем без исключения; яйцо в этом блюде должно быть приготовлено так, чтобы желток не растекся и оставался целым и упругим, словно символ яркого, только что взошедшего солнца. Завтрак, который дарит энергию для нового дня.
Прежде чем отправиться по рабочим местам, люди завтракают и за завтраком строят планы на сегодняшний день. Разве не в этом смысл утренней трапезы? А здесь их учили готовить завтрак только с одной мыслью – чтобы завоевать «цель». Для них завтрак был лишен прочих смыслов.
– Но сегодня мы будем изучать это блюдо не по рецептуре «У Тома», – сказала Ким Чжиён.
Студенты переглянулись и уставились на преподавательницу. Та оглядела их удивленные лица.
– Ваша «цель»… Когда он жил в США, был далеко не богат. Проще говоря, беден. Хоть этот дайнер был рассчитан на средний класс, для вашей «цели» и он был не по карману. Поэтому парень искал альтернативу подешевле: пускай невкусно, лишь бы дешево.
«Вот как… “Цель”, даже лица которого я ни разу не видела, был когда-то не при деньгах и несчастен».
– И нашел. Заведение «У Джорджа». Им управляла полная афроамериканка, сына которой звали Джордж. Она скопировала «завтрак дровосека» из «У Тома», но уж конечно ни по вкусу, ни по цене до оригинала он недотягивал.
Хан Соджон попыталась представить себе это место. Маленькое помещение с ветхой мебелью, местами облупившейся и потрескавшейся краской на стенах. Дешевые деревянные столы, пропитанные жиром и липкие от кленового сиропа, расставлены в несколько рядов впритык друг к другу. Декор отсутствует, глазу не на чем остановиться. Неопрятные, равнодушные сотрудники, создающие удручающую атмосферу с самого утра. Хлеб, пересохший до ломкости, словно его выпекли неделю назад. От сосисок несет прогорклым жиром. Кофе, вкус которого напоминает что-то среднее между сточными водами и отжатой тряпкой. Вероятно, их «цель», сидя в таком месте, решил, что обязательно добьется для себя лучшего будущего, в котором сможет позволить себе что-то во много раз лучше.
Ким Чжиён продолжила:
– И вот «завтрак дровосека» из «У Джорджа» стал для него не только физической едой, но и пищей для души, придавая ему сил во время учебы за границей, где он был один-одинешенек.
«Пища для души»… Может быть, он просто видел в хозяйке материнскую фигуру? И поэтому походы туда его так и утешали?
