Оставался только один выход – смерть. Прежде чем ее жалкое существование станет еще хуже, а железная цепь еще сильнее обовьется вокруг нее, лучше уж уйти из этого мира по своему желанию, по своей воле. Она очень скучала по матери. Где бы та сейчас ни была – в аду, раю ли, – Гымхи хотела бы, умерев в одиночестве этой темной ночью, оказаться в одном месте с ней.
Чон Гымхи села на поезд и поехала к морю поблизости от того самого шахтерского поселка, где она выросла. Это было то самое море, которое девушка всегда так хотела увидеть в детстве. Она подошла к кромке воды; было туманное утро, волны набегали на берег, словно материализуясь из ниоткуда. Да и все дни ее жизни были как эти волны – приходили из ниоткуда и уходили в никуда, и было непонятно, стоили ли они вообще того, чтобы жить. На поверхности воды тускло мерцала дорожка лунного света. Наконец она увидела то самое заветное море – этого ей было достаточно.
Чон Гымхи вернулась в родной поселок и пошла к месту, где прервалась жизнь ее матери, – к железнодорожным путям. Она сама не заметила, как по ее щекам потекли слезы. Из горла вырвался сдавленный крик:
– Мама!
Теперь душа ее матери не будет изможденно слоняться в одиночестве…
– Я скоро приду к тебе, мама, – сказала вслух Гымхи, испустив глубокий вздох.
Теперь она наконец сможет освободиться от этой тюрьмы, уйдя из жизни. Ледяной жизни без единого лучика тепла…
Вдалеке показался поезд. Его ритмичное гудение почему-то оказывало на нее успокаивающий эффект. Уходящие в бесконечность черные рельсы раскинулись, как крылья, словно принимая ее в свои объятия.
Гымхи встала на рельсы. Поезд приближался. Она закрыла глаза.
Прямо перед тем, как поезд должен был уничтожить ее своей массой и скоростью, кто-то успел ее оттолкнуть. Это была женщина, хорошо одетая, в солнцезащитных очках; на вид она была намного старше Чон Гымхи, но моложе ее матери.
– Кто вы? – спросила Гымхи, судорожно вдыхая ледяной воздух. В ее голосе смешались облегчение и разочарование, благодарность и упрек.
– Не делай глупостей и идем-ка со мной.
Женщина говорила так, будто хорошо знала Чон Гымхи, будто понимала все ее обстоятельства.
– Куда?
– Как куда? В Академию. В единственное место, куда ты можешь пойти. – Женщина погладила ее по голове, как ребенка.
Позже Чон Гымхи узнала, что обычно Чон Ихва лично не приходила за учениками – то было исключение.
– …Приятно впервые за долгое время вспомнить прошлое, – сказала Чон Гымхи, вытирая набежавшие слезы с уголков глаз.
О лишь кивал в полудреме.
– Теперь я понимаю, почему люди с возрастом пытаются разыскать своих односельчан, тех, кто жил и рос с ними в одном месте…
Чон Гымхи что-то хотела добавить, но передумала. Теперь уже не было смысла ворошить прошлое. Она достала из сумки свои солнцезащитные очки и надела их.
– Да, я – подделка, стоящая на краю пропасти. Стоит ноге немного соскользнуть, и я провалюсь. Если б вы помалкивали, жили бы себе спокойно без всяких проблем. Мне тоже нелегко на душе и печально, что пришлось прибегнуть к такому способу, – ну а как еще я могла заставить вас молчать? Вы ведь единственный человек из моих родных мест, кто меня знает.
О уже был почти без сознания. Было непонятно, слышит ли он слова Чон Гымхи.
– Вы просили меня рассказать о способе замять скандал? Да, есть один – самый проверенный и надежный.
Тем временем голова О уже упала на подголовник – он крепко спал.
Чон Гымхи покачала головой, цокнув языком, и набрала номер Ли Джинука.
– Есть дело, с которым нужно разобраться.
– Хорошо, отправим команду зачистки. – последовал лаконичный ответ Ли Джинука.
Чон Гымхи вышла из машины, оставив спящего О, и, покинув старый заброшенный район, направилась к себе домой на такси.
Ровно через два часа машину Чон Гымхи припарковали перед ее домом. Она забрала с заднего сиденья цветы и расставила по всему дому.
Вскоре в новостях появилось срочное сообщение – обвиняемый в сексуальных домогательствах руководитель одной из крупных компаний, загнанный в угол, совершил самоубийство. Говорилось, что в его кармане была найдена предсмертная записка; он умер от отравления угарным газом, сжегши в машине угольный брикет.
Пэк Сончхоль распорядился как можно аккуратнее замять это дело, при этом отдать максимальную дань уважения усопшему – таким было желание Чон Гымхи. Нужно показать членам его семьи, что его заслуги не забыты, – семью обеспечили денежным пособием так, чтобы они могли жить безо всяких забот, не утруждая себя работой, а также предприняли шаги, чтобы никто не посмел критиковать О. Так заместитель стал героем, который посвятил свою жизнь корпорации и трагически погиб. По желанию его семьи вскрытие не проводилось.
Чон Гымхи, стоя над могилой О, в последний раз поклонилась, отдавая ему дань уважения. Пусть хоть в загробном мире он отдохнет. На обратном пути она позвонила кому-то.
– Спасибо за все. Проверьте свой счет. Я уже приняла все меры, чтобы вы могли покинуть страну уже завтра. Надеюсь, что в новом месте вы будете здоровы и счастливы.
