– Искренне благодарю всех членов совета, – услышала Соджон голос ректорши. Судя по всему, та также поблагодарила каждого из членов, низко кланяясь, – видимо, то, что они только что обсудили, было и правда для нее очень важно.
– Ну что ж, может, теперь повеселимся заодно с нашими юными учениками, раз такое дело? – сказала женщина, все это время проводившая заседание, явно намекая, что пора закругляться. После этого послышались шаги, звуки открывающейся двери, и члены совета начали прощаться и по очереди покидать кабинет.
Хан Соджон почувствовала, как ее охватило беспокойство. Неужели Чон Гымхи тоже ушла, бросив ее здесь?
Наступила короткая пауза. К счастью, похоже, кто-то все еще оставался в кабинете.
– Говорят, вы приложили много усилий к подготовке вечеринки?
– Надо ведь поднять дух учеников… Ты тоже выйди, повеселись с ребятами, – сказал голос. Это были Чон Гымхи и ректорша. Хан Соджон тихо выдохнула от облегчения. Кажется, они остались вдвоем.
Интонация ректорши изменилась. Теперь она говорила с Чон Гымхи словно с ребенком, с дочерью, несмотря на то, что та была уважаемой супругой главы крупной корпорации.
– Я что, нянька какая-то, чтобы развлекать этих молокососов? – сухо ответила Чон Гымхи.
– Ты как с матерью разговариваешь? Тебе бы манеры подправить…
– В который раз я сегодня слышу про матерей, – усмехнулась Чон Гымхи.
Послышался скрип дивана, за которым последовали шаги и звук открывающейся двери.
Хан Соджон растерялась. «Она что, просто уйдет? А как же я?»
Прекрасно зная, что девушка заперта, Чон Гымхи, похоже, оставила ее на произвол судьбы. Ректорша, кажется, все еще находилась в кабинете, так что Соджон не могла просто взять и выйти наружу. Может, Чон Гымхи позабыла о ней? Соджон чувствовала полное замешательство. Оставалось только сидеть и ждать.
Чон Гымхи упомянула про суету в связи с подготовкой – неужели в этой суете никто не обратил внимание на ее исчезновение? Может, и не обратили – как же, вечеринка, проводящаяся раз в год, событие, отмечаемое с большим размахом… Ученики взволнованы уже несколько дней в предчувствии большого праздника… Этот день был еще и днем, когда они могли продемонстрировать все, чему научились: мода, музыка, танцы.
Хан Соджон вспомнила слова ректорши, которые та произнесла несколько дней назад перед всеми: мол, вечеринка в честь годовщины основания Академии станет моментом, когда каждый сможет показать все свои навыки, которым научился и которые отточил за это время, – они будут оцениваться. Дресс-код вечеринки? Просто – «Я». Нужно максимально раскрыть свою индивидуальность, показать свою изюминку и доказать, что ты очарователен, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Показать, кем ты являешься, и представить себя в наиболее привлекательном образе и выгодном свете.
Когда ректорша добавила, что ученикам позволено выбрать себе дорогущую одежду и обувь, принадлежащую Академии, все пришли в восторг. Хан Соджон тоже должна была явиться на вечеринку в таком виде. Но на подготовку нужно было время. А ректорша все не уходила.
И вдруг послышались звуки нового диалога…
– Внимательно следи за Чон Гымхи, – сказал один голос.
– Понял, – ответил другой.
Это был Ли Джинук. Хан Соджон узнала его голос и растерялась. Когда он успел войти? Все это время он молчал, поэтому она и не догадывалась о его присутствии.
– Совсем за дуру меня держит, а? Думает, я не вижу ее насквозь… Но все равно благодаря Гымхи совет прошел гладко. – Ректорша засмеялась.
Почему она велела следить за Чон Гымхи? Разве та не лучшая выпускница и будущий председатель совета?
– Ты тоже думаешь, что я перегибаю палку? – продолжала Ихва. Но Джинук молчал. – Сколько лет мы уже работаем вместе, а я все еще не могу понять, что у тебя на уме… – Она вздохнула с некоторым раздражением.
– Вы же знаете, у меня ничего нет за душой. Я живу сегодняшним днем. И у меня нет никаких скрытых мотивов и недовольств.
– Ты так и остался для меня загадкой. Как будто твои настоящие мысли скрыты где-то… Не на самом глубоком месте, где-то посередине между дном и поверхностью. И я даже не знаю, где заканчивается правда и начинается ложь. Ты для меня, Ли Джинук, как подводная пещера.
– Никакой пещеры нет, – сухо ответил Джинук.
Хан Соджон тоже стало любопытно. Она хотела узнать, что ответит Ли Джинук. Ей он тоже казался тем самым темным, хорошо скрытым местом, до которого невозможно добраться. С одной стороны, она надеялась, что их разговор быстрее закончится, чтобы они ушли, а с другой – хотелось, чтобы Чон Ихва удалось заставить Ли Джинука разговориться и вытянуть из него что-нибудь.
– Смотришь, как ты усердно работаешь, и почему-то на душе тяжело, – продолжила ректорша.
– Я просто живу.
Чон Ихва вздохнула – и в этот раз он ускользнул от нее, не дав никаких ответов.
– Мне-то осталось недолго, но у тебя еще все впереди. Ты ведь можешь сделать все, что захочешь. У тебя много времени.
– Времени… достаточно.
Ректорша тихо усмехнулась.
– Когда меня не станет, что ты будешь делать?
– Не знаю.
