Бидди поняла, к чему идет дело, и едва не рассмеялась, восхищаясь находчивостью Джима.
— Они распорядились нанять в сопровождающие Джима Скьюса и его кузена Льюиса Фитцуотера.
Бидди полагала, что Сибил будет очень удивлена таким поворотом событий, но та молчала.
Мисс Гарфилд решила, что будет уместно продолжить.
— Ваши родственники сделали весьма мудрый выбор, Сибил, — с надеждой в голосе произнесла она. — Льюис и Джим — достойные молодые люди. Они пользуются уважением в наших краях.
Бидди скорчила насмешливую мину, глядя на миссис Маршал.
Экономке было явно не по себе.
— Это весьма неожиданно, — заметила она.
Сибил снова встала и посмотрела миссис Маршал прямо в глаза.
— Вы вроде бы говорили, что мои родственники прекрасно осведомлены о том, что происходит в Саммерсби?
— Ну… да… разумеется, — пробормотала миссис Маршал.
— И вы также не оспариваете того факта, что их осведомленность может вас очень удивлять?
Экономка нахмурилась.
— Я хочу напомнить вам об уважении, которое я заслужила благодаря многолетней службе в Саммерсби, Сибил.
— А я хочу напомнить вам, что воля моей родни — закон в этом доме, — произнесла Сибил.
Она вытянула руку вперед. После недолгого колебания миссис Маршал передала листок ей. Прочтя, Сибил аккуратно сложила телеграмму вдвое, вполне довольная ее содержанием. Она повернулась к Бидди.
— Мы едем в Мельбурн.
Компаньонка улыбнулась с радостным и невинным видом:
— Интересно, что нас там ждет?
Ида скорчилась под кроватью, закрывая уши сжатыми в кулаки руками.
— Уходи!
Даже несмотря на разбушевавшуюся за окном летнюю грозу, шум, издаваемый призрачным псом у нее в голове, не давал покоя. Казалось, животное скребет когтями по двери, словно посланный из ада демон, готовый разорвать Иду.
— Что тебе от меня надо? — крикнула она, не столько испуганно, сколько сердито. — Почему ты не оставишь меня в покое?
Призрачный пес завыл.
— Агги! — позвала Ида. — Ты тоже это слышишь? Агги!
Но подруга, крепко спавшая в своей комнате дальше по коридору, не ответила. Никто не придет ей на помощь.
— Это все сон, — сказала себе Ида, — просто сон. Это не на самом деле…
Стараясь стать еще меньше, она напряглась и почувствовала, как ее что-то кольнуло. Ида увидела длинную шляпную булавку, которую давно потеряла.
— Это не на самом деле… просто дурной сон…
Словно желая доказать это самой себе, она схватила булавку и провела ее концом по плинтусу. На нем остался короткий неглубокий след. Краска облупилась. Девушка принялась за дело с необычайной яростью.
Что-то сильно ударило в оконное стекло. Снаружи бушевала гроза. Еще удар. Пронзительно вскрикнув, Ида выбралась из-под кровати, сжимая в руке булавку.
Девушка выскочила в коридор и помчалась в темноте к лестнице, предназначенной для слуг. Когти призрачной собаки стучали по половицам где-то позади нее.
— Держись от меня подальше! — крикнула Ида, не решаясь оглянуться и посмотреть, что же это было на самом деле.
Она побежала вниз, перескакивая через ступеньку.
На последней лестничной площадке девушка поняла, что призрачный пес больше не гонится за ней. Она остановилась и прислушалась. Было тихо, лишь дождь шумел за окном да раздавалось ее тяжелое дыхание. Ида прижала руку к груди, чувствуя, как часто бьется ее сердечко.
— Оно ушло, — сказала она сама себе. — Конечно, это всего лишь сон и сейчас я проснусь…
Ида подняла голову и посмотрела на два пролета, пройдя по которым, можно было бы попасть в ее маленькую комнатку, но у нее не было желания повторять все это в обратном порядке. Из кухни лился свет.
— Вот где Агги, — прошептала себе под нос Ида. — Теперь понятно, почему она не вышла.
Ида спустилась по последнему лестничному пролету и заглянула в приоткрытую кухонную дверь, ожидая увидеть там подругу, заваривающую себе чай, но поняла, что никакой Агги там нет — она, должно быть, крепко спит наверху. В кухне находился совсем другой человек.
Сэмюель был босиком, в ночной сорочке и жилете. Он сидел на корточках перед дровяной печкой. Удивление Иды сменилось любопытством. Ей нечасто доводилось наблюдать за Сэмюелем со стороны. Было странно видеть его таким. Нельзя сказать, чтобы без щеголеватой одежды он казался ей менее привлекательным, однако все же был совершенно
До ноздрей Иды долетел запах жженой бумаги.
Сэмюель что-то услышал и обернулся. Девушка отпрянула в темноту и застыла. Одна ее нога стояла на ступеньке, другая — почти на границе света и тени, за которой мужчина мог бы ее увидеть. Ида не решалась пошевелиться, боясь, как бы скрип ступенек не выдал ее присутствия. Теперь Сэмюель был не виден ей, а она — ему, вот только, если молодой человек решит подкрасться к двери, она также не услышит осторожных шагов его босых ступней по каменным плитам пола.
