Диего застыл, любуясь женщиной.
Кожа незнакомки была бела, как драгоценный мрамор. А волосы и глаза – черны. Ее изысканную прическу украшали птичьи перья и драгоценные камни. Платье сияло золотом…
– Откуда ты взялся? – спросила она, и Диего очнулся.
Отвесил запоздалый поклон, как его учили, и разозлился на себя, что учиться не желал, а потому поклон наверняка вышел неуклюжим.
– Я – Диего Хуан Антонио… – Собственное имя еще никогда не казалось ему таким длинным и правильным, подходящим для представления. – Благородная донна…
– Какой вежливый мальчик. Ты, наверное, сын моей двоюродной сестрицы Беатрис? Что ж, если так, то я вынуждена признать, что у нее хоть что-то получилось… Где же твоя матушка, Диего?
Тут Диего вынужден был признать, что потерялся. Но незнакомка нисколько не рассердилась.
– Ничего, думаю, мы ее отыщем. Расскажи мне, как ты живешь?
Никто и никогда не расспрашивал Диего о его жизни. А рассказывать… Что тут рассказывать? Обыкновенная жизнь, как и у других. Но женщина слушала внимательно и еще вопросы задавала.
О матушке.
Об отце, о малолетнем брате, который остался с кормилицами. Его еще не вывозили из дому – и хорошо, потому как братец только и умел, что спать и орать. И пахло от него дурно. Но что взять с младенца?
Расспрашивала красавица об отце и его друзьях, которые раньше частенько бывали в доме, но теперь отец сам уходил, порой пропадая на несколько дней, и возвращался нетрезв и буен, и матушка скандалит… Иногда они даже дрались.
Из-за денег.
Диего, конечно, мал, но не глуп. И слышит многое. Слуги разговорчивы, они шепчутся что об отцовском пристрастии к игре, что о матушкиной любви к нарядам, о долгах и долговых расписках, о приданом, которого не осталось, о грядущих переменах… Про перемены говорили разное. Одни утверждали, что дом и все содержимое уйдут с молотка, другие – что родичи матушки найдут способ выплатить ее долги, третьи лишь детей жалели…
– Вот, значит, как, – задумчиво произнесла женщина и погладила Диего по голове. А потом улыбнулась, и от этой улыбки стало так легко, так хорошо, что Диего улыбнулся в ответ, позабыв, что улыбаться надо с закрытым ртом, дабы не смущать дам выпавшими зубами.
Но эта дама не смутилась.
– Диего, а ты хотел бы со мною остаться? – спросила она.
– Насовсем?
– Да.
– А что я буду делать?
Конечно, собственный дом Диего не столь роскошен. И родители все время ругаются, и слуг там меньше, зато Диего – себе хозяин. А тут?
– Будешь служить мне, станешь моим пажом.
