Получилось довольно образно, и Алина хихикнула, представив себе Стасика в роли декоративной собачонки. Ужасно породистой, с поганым характером и розовой попонкою, из-под которой торчат голые лапы…
А Галина, втирая в волосы ароматную массу, что пахла ванилью и шоколадом, продолжила:
– И что в итоге? Налево он ходить стал. А что, мужик-то молодой. Потребности у него. А Маринка хоть и молодилась, но годы, годы-то не скроешь, особенно ежели в койке… Она-то поначалу подозревала только. Ревновала – страсть. Я ей говорила, чтоб бросила дурное. Гнала бы этого урода подальше, нашла себе кого по возрасту, а там, глядишь, ребеночка завела бы. Но нет же… Втемяшилось ей, так и жили. Придет сюда вся такая деловая, страсть. Я ей обертывание сделаю, массажик там… Вот слезы и потекут. Начнет мне жаловаться на то, как детки мужнины ее извести хотят, как женишок нервы треплет, и вот так жалко ее, бедную, становится…
Галина покачала головой.
– Я ее к Танечке отправила… И вам рекомендую. Оно ж с головою шутить – дело распоследнее… Вот сегодня слезы душат, а завтра и в петлю сунешься.
– Как Марина? – тихо спросила Алинка.
– Что? – Галина будто бы очнулась и, сообразив, что явно лишнего наговорила, тотчас подобралась. – У Марины с головою неладно было. Танечка ее лечила-лечила, да только без толку…
Она запнулась, не зная, что еще сказать.
– Мариночка упрямою была… И чем закончилось? То-то же. Не сомневайтесь, загляните к Танечке. А вам я посоветую за личиком-то следить. Конечно, какие ваши годы… Но если сейчас собой не заниматься, то стареть начнете быстро…
Дальше она говорила о кремах и скрабах. Масках. Пилингах. Процедурах, которые будут Алине очень даже полезны… И этим словесным потоком она словно пыталась стереть что-то, сказанное раньше.
Только что?
Алина ничего нового не узнала. И эта мысль тяготила ее, да и слезы вновь подобрались к горлу. И кабинет косметолога она покидала совершенно разбитой, чувствуя себя старше лет на двадцать.
И несчастней, чем когда бы то ни было.
И только крохотная черная флешка, которую она носила с собой, не позволяла сорваться в истерику.
Татьяна Болеславовна, визит к которой Алину вовсе не радовал, оказалась женщиной молодой. Почему-то Алина ожидала увидеть кого-то возраста Галины, а то и постарше, но с виду Татьяна Болеславовна была ровесницей самой Алины.
И вот она доктор?
Специалист?
Сомнения крепли, и, пожалуй, если бы Алина и вправду нуждалась в помощи психолога, она бы нашла предлог, чтобы не оставаться наедине с этой женщиной. И обилие дипломов в рамочках вовсе не убеждало. Напротив, кабинет Татьяны Болеславовны был каким-то слишком уж… Неправильным?
Не соответствующим хозяйке?
Эта тяжелая мебель темного цвета, массивная, надежная, скорее мужчине подошла бы. Как и огромное кожаное кресло, в котором миниатюрная психолог попросту терялась. Шпалеры, ковры, дипломы эти, которых Алина насчитала без малого три десятка, многовато как-то, если на каждый потратить хотя бы месяц жизни, то в сумме почти два с половиной года выходит.
– Я не внушаю вам доверия. – Татьяна Болеславовна заговорила первой. И голос ее, мягкий, приятный, вызвал непонятное отторжение. – Думаете, я слишком молода?
– Думаю. – Алина проглотила ком, застрявший в горле.
– Такое кресло было у моего деда, да и кабинет – дань памяти дорогому мне человеку. – Татьяна Болеславовна с нежностью провела по столешнице ладонью. – И конечно, вы правы, я довольно молода, но это со временем пройдет. Мой дед был известен в своей области. А я… я с детства была рядом с ним.
Понятно, профессионализм, переданный посредством воспитания.
Скептицизма Алины это не поубавило.
Да и сомнения остались, но она кивнула. В конце концов, она же не лечиться сюда пришла, а ради черненького стильного ноутбука, который виднелся на столе.
И оставалось дождаться подходящего момента, но… Но если он не наступит?
– Я… – Алина понятия не имела, с чего принято начинать беседы с психологами. И чем вообще занимаются на таких вот сеансах. – Я никогда не бывала у подобного врача, и…
– И не представляете, с чего начать? – Татьяна Болеславовна понимающе улыбнулась. – Начните с того, о чем вам хочется рассказать.
Рассказывать не хотелось ни о чем.
Но вновь вдруг накатила усталость, такая, что дышать и то получалось с трудом.
– Кем вы работаете?
– Учителем. – Алина выдохнула с облегчением, говорить о работе было безопасно. – Младших классов. Средняя школа, обычная, не гимназия.
– Вам нравится работа?
Нравится ли? Когда-то, несомненно, нравилась. Давно. Когда Алина была счастлива. И дети ее не раздражали. И копошение коллег казалось смешным. И зависть их веселила, и сплетни…
– Раньше. – Она все же села.
Наверное, стоило прилечь, кушетка в кабинете имелась, но Алина не представляла себя лежащей, расслабленной и на духу выдающей секреты этой вот женщине.
– И что изменилось? – спокойно поинтересовалась Татьяна Болеславовна.
Она и внешне раздражала Алину. Такая собранная. Деловитая. Платиновая блондинка с аккуратной стрижкой, которая подчеркивает правильные черты лица.
В ушах – золотые серьги-колечки.
