Алина досчитала до двадцати и вытащила флешку. Вернулась в кресло и сделала вид, что там и находилась, размышляя над перспективами своей непростой жизни. Потные ладони она вытерла о штаны и глубоко вдохнула.
Нет, конечно, она может солгать, что ее прошлое разволновало, и ей поверят, потому что Татьяне не до чужих проблем ныне.
– Конечно, мы просто… Да, надо подождать, я все понимаю и больше… Нет, не сердись, пожалуйста! Ты же знаешь, как я тебя люблю… Да, очень… Я все сделаю…
С этим Алина могла бы поспорить. Она по опыту знала, как влюбленность сказывается на умственных способностях женщин.
– Но объясни, пожалуйста… Я тебе верю, господи, да как иначе! Верю, но если станут задавать вопросы, то я должна знать, что отвечать, чтобы путаницы не вышло…
Пауза.
И вздох нервный.
– Господи! Ужас какой!
Интересно где?
– Да… я понимаю, но здесь слишком много людей… Кто-нибудь заметил бы, а так… У фонтана… Да… надо было позвонить, но звонки проверят. Давай так, мы встретились случайно, разговорились, тебя не было на сеансе… И да, погуляли в парке, вряд ли найдут свидетелей… Конечно… Да, я тоже очень тебя люблю. И все понимаю. Жду встречи…
Алина вздохнула.
Все-таки и вправду стоило порадоваться, что ее безумие, называемое любовью, покинуло.
Татьяна Болеславовна вернулась.
– Извините, – повторила она, усаживаясь за стол. – Я обычно отключаю телефон, но ждала звонка от одного… пациента. Очень серьезный случай. Глубокая депрессия.
– Да, да, я понимаю…
И надеется, что все получилось, потому что вряд ли провидение расщедрится на вторую попытку.
Макс появился ближе к вечеру, когда Алина уже начала беспокоиться, не забыли ли о ней вовсе. Беспокойство это то нарастало, и тогда у Алины возникало иррациональное желание бежать, то отступало, и Алина чувствовала себя никчемной.
Подавленной.
Она даже поплакала, просто в надежде, что полегчает.
Стало только хуже. И опять появилась подлая мысль, что теперь и Максу она, Алина, больше не нужна. Вообще никому не нужна. Так стоит ли цепляться за жизнь?
– Привет, Линка. Что не звонишь? – спросил он с порога. – Домой поедем или как?
– П-поедем.
От счастья, горького, отравленного какого-то – но все-таки не забыли ее – Алина всхлипнула и разревелась самым позорным образом.
– Ты чего, подруга?
Макса ее слезы, кажется, напугали.
– Уже знаешь, да? Ну не надо… Или ты его еще…
– К-кого? – Алина осознавала, что реветь без причины глупо, но успокоиться не могла. Сидела и размазывала слезы по щекам.
– Стасика.
– А что со Стасиком? – Она шмыгнула носом.
– Так… – Макс смутился. – Умер Стас, вчера еще… самоубился.
– Что?! – Новость была настолько невозможной, что Алина плакать перестала.
– Стас самоубился? Да скорее небо на землю упадет, чем Стасик покончит с жизнью!
– Угу, вот и мне кажется… Так ты чего, не из-за него?
Алина покачала головой и пожаловалась:
– Со мной сегодня целый день что-то… странное. Не знаю. Я с самого утра реву, что ненормальная, по всякой ерунде. И теперь вот.
– Понятно.
– Что понятно?
– Понятно, что нечего было тебя тут оставлять. Домой поедем?
Алина кивнула: ей и самой не терпелось убраться подальше от этого странного места, в котором все вокруг были такие предупредительные и милые, что это вызывало иррациональную злость.
– Ходить можешь?
– Если осторожно, медленно. Но тут коляска есть. – Алина прикинула, что от центра до стоянки она не дойдет. А вот на коляске, так вполне докатит.
– Понятно, – опять сказал Макс. – Вещички собрала?
Она покачала головой: как таковых вещей было немного, и собралась Алина быстро. И возражать не стала, когда Макс ее на руки подхватил, только опять в носу защипало.
– Разревешься – уроню, – пригрозил Макс.
– Не разревусь… Так что там со Стасиком?
– Повесился.
– Когда?
– Да вот вчера вечером… Пока я тебя сюда возил. Потом еще к одному человечку заглянул, порасспрашивал о нашей потерпевшей, и флешечку поглядел…
– И как?
– Есть кое-что интересное, – уклончиво ответил Макс. – Как насчет кафешки? Посидим, поговорим… Накормлю тебя чем-нибудь сладким, а то смотреть страшно. Белая. Тощая.
– Не смотри.
– Линка. – Он усадил ее в машину. – Вот не узнаю тебя! И мне это не нравится. Очень не нравится. Получилось?
– Да.
– Вот и хорошо, я сейчас отпишусь своему приятелю. И будем с тобой ждать, что-то мнится мне, не все тут чисто. Маринка незадолго до смерти искала юриста, грамотного, вроде бы как собиралась подавать на центр этот в суд.
Алина старалась слушать внимательно. Так становилось легче.
– Короче, нашли Стаса только сегодня… Ты ж не будешь плакать? – поинтересовался Макс. – Варька нашла, и в обморок хлопнулась… Женька вой подняла, мол, что творится… Гошка вызвал полицию. Ну там пока то, пока се… Пока опросили всех, протоколы, тело убрали…
– Он не сам, – тихо сказала Алина.
И поймала себя на мысли, что есть совершенно не хочется. А хочется лечь на кровать, свернуться клубочком и накрыться одеялом. С головой.
– Пока официальная версия – самоубийство… От него разило, как из бочки… Вскрытие, конечно, будет. Я шепнул нужным людям. Записку нашли.
– Записку?
