Мишель словно подбросили. Она рванула с места, но не сделала к реке и двух шагов. Музаев догнал ее и сбил подсечкой. Надавив в середину спины, он заломил американке руки и ловко связал ремнем.
– Подонки! – выкрикнула Мишель. – Сволочи! Что вы делаете?!
– Слушай меня внимательно, – Джеб подошел к ней и перевернул журналистку на спину. – Мне плевать, кто ты такая и что ты здесь вынюхиваешь. Если хочешь жить, ты будешь молиться на нас. В «Матрице» ты можешь рассказать всю правду, но тебя уже никто не спасет. – Он указал на дымящиеся останки американских морпехов. – Мертвые – мы вытащим тебя из тюрьмы. Живые и с тобой – нет. Нам не дадут уйти. Твои соотечественники получат то, что искали, по полной программе. По полной, ты понимаешь меня? Они должны свернуть все поисковые мероприятия. Это единственный шанс выбраться отсюда.
– Выбраться?! Вы хотите уйти?!
– Мне больше нечего добавить. Ты скажешь, что Бриджес играл на нашей стороне, – это правда, так что врать тебе не придется. В последний момент он изменил правила. Выстрел из гранатомета в канистру с бензином превратил нас в один большой факел. У нас нет другого варианта, так что понапрасну не забивай голову, плохой он или не очень. Он может сработать в одном случае – при живом свидетеле. Дай нам двенадцать часов, и мы вытащим тебя из «Матрицы».
– Если у вас ничего не получится? – в отчаянии выкрикнула Мишель.
– Помолчи. – Джеб вышел на связь с Лолитой. – Передай в штаб. Продолжаю выполнение задачи по освобождению Абрамова. Предположительно операция закончится в районе трех-четырех утра по местному времени. Да, слушаю. Понял. – Отключив трубку, он сказал: – Нам готовят эвакуационный коридор.
Джеб встал и сделал отмашку в сторону мокрого дока:
– Уходим!
– Будь сильной, Мишка, – бросил на прощание Кок и подмигнул американке. – Я понимаю: праздник детский, но за билеты платили взрослые. – Он подхватил сумку Мишель Гловер и поспешил за товарищами.
Питер не понял, почему вернулся Херши. Может быть, он посчитал разговор неоконченным? Директор попытался найти ответ в его темных выразительных глазах.
До назначения советником президента по национальной безопасности Херши руководил разведуправлением корпуса морской пехоты. Из руководства военной разведки директор чаще всего контактировал с ним.
У Питера была масса помощников, единомышленников, завистников, врагов. У него не было друзей. За исключением Джеймса Херши. Они часто встречались, и не всегда поводом были служебные обязанности, засиживались за бутылкой виски. Но каждый раз беседы, начинающиеся с вопросов и ответов о женах, детях (у Питера было трое дочерей от двух браков), заканчивались должностными спорами.
– Питер, ты должен знать, что мы всегда трезво оцениваем роль твоего аппарата, – начал Херши, занимая прежнее место напротив хозяина кабинета. – «Специальная война»[3] в Афганистане находится под оперативным контролем Лэнгли. Вы планируете по собственным разработкам…
– А не по боевым уставам, – перебил Питер, глядя на Херши. – Мы не раз беседовали на эту тему. По твоим глазам я всегда читал: «Господи, какую же мощную организацию возглавляет этот старый засранец! Вот бы и мне так!..» Что же, ты на полпути к моему креслу. Оно крутится быстрее земного шара. Сидя в нем, можно увидеть будущее и прошлое. Ты затронул тему войны в Афганистане. Добавь к ней Ирак. – Питер постучал по подлокотнику кресла, развел руки в стороны. – Мало кто вне этого места знает, где в этих операциях успехи, а где неудачи. Только мое ведомство решает, в какие пункты посылать дополнительные деньги, гуманитарную помощь, где и кого бомбить. И вот на этом фоне вы отдаете меня на растерзание журналистам, адвокатам, правозащитникам и прочей швали. С тобой я могу говорить откровенно. Значит, вы не преувеличиваете значимости моего аппарата.
– У нас и в мыслях не было… Босс сказал: «Тайные операции зачастую готовились много лет, под руководством Питера были созданы легендированные, глубоко законспирированные военизированные формирования».
– Сказал именно таким тоном?
– А что?
– Обычно так говорят, стоя над гробом с усопшим. Херши рассмеялся и продолжил:
– Босс сказал: «Питер, черт его возьми, ловко манипулирует этими нелегальными структурами! С изворотливостью чемпиона мира по кибер-играм! Он всегда получал столько полномочий и свобод, сколько мог выдумать».
– Особенно после террористической атаки на Нью-Йорк, – добавил директор. Он пришел в Белый дом и потребовал от президента открытых действий. Не прошло и десяти дней после падения башен-близнецов, а Буш, представляя на совместном заседании обеих палат конгресса свой план войны с терроризмом, заявил: «Военные действия могут включать тайные операции, секретные даже в случае успеха. Возможно, результаты некоторых боевых или шпионских операций не станут известны никому за пределами особого и весьма ограниченного контингента лиц».
