– Я добился своего, – продолжил Питер, – засекречивание сведений было вызвано необходимостью утаить не военную тайну, которая может существовать лишь в России, а правовой аспект спецмероприятий.
Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла.
– После заявления президента я заимел полномочия скрывать информацию о незаконных убийствах. Это безусловные меры, и мы занимаемся ими многие десятилетия. Наши противники, сокращая черные списки людей, подлежащих ликвидации – в том числе и в сортирах, открыто заявляют, что Буш своим решением отменил запрет на тайные убийства и узаконил экстерриториальный статус американских эскадронов смерти. Теперь президент идет на обратную рокировку…
– Его здорово прижали. В репортерском варианте положение у него не лучше, чем у Кеннеди в Далласе.
– Но разве от этого легче? Он идет на попятную и потому, что сжигает мосты перед выборами. – Питер посмотрел на часы, как на календарь. – Самое время подчистить за собой дерьмо. Не ошибитесь у себя в Белом доме.
– Делая шаг назад, мы прыгнем на два вперед…
Веллер долго смотрел на дымящиеся останки, избегая трупа Рэя Бриджеса. Он недоумевал: неужели он и Бриджес оказались правы? Невероятно, что одна группа русских приготовила коридор для второй. Майор гнал от себя эти мысли, прикрываясь другими: «Они фанатики, для них главное – выполнить задание. Вслед за второй могла появиться третья, четвертая… Господи, с таким упорством можно завоевать весь мир!»
– Мою хорошую знакомую укусил ромбический гремучник. Ей сделали десять доз противоядия, однако ее рука вот уже два года припухшая и чувствительная к боли.
Веллер не сразу сообразил, кому принадлежит этот голос. Хотя, кроме Мишель Гловер, на многие мили вокруг не было ни одной женщины.
– Я не знаю, зачем Бриджес забрался в вереск. Может, отошел подальше от горящей лодки. Мне кажется, его рвало в кустах. Вышел оттуда с зеленым ожерельем на шее.
– А ты ничуть не изменилась, – растерянно пробормотал Веллер. Он переступил с ноги на ногу. Его тело еще помнило слабый толчок. Он был далеко от лаборатории, тем не менее взрывная волна докатилась до поселка приглушенным гулом, пронзившим и небо, и землю. И Крис в одно мгновение понял, что произошло. В его голове тоже зашумело: «Это конец…»
Он сбросил оцепенение и подозвал сержанта.
– К центру взрыва не подходить. Теперь в радиусе двух-трех километров надолго установилась мертвая зона.
– До лаборатории полмили, сэр, – резонно заметил сержант и непроизвольно потянул носом воздух.
«Я ничего не соображаю», – качнул головой майор.
– Трупы русских заворачивайте в брезент и грузите в вертолет. – Он глянул на почерневшее от огня оружие, собранное поисковиками в кучу, распознав в нем «Калашниковы», пистолеты, принятые на вооружение спецслужбами.
Он рывком поднял Мишель с земли и подтолкнул к винтокрылой машине.
Прилетев на базу на вертолете, он принял от дежурного сообщение агента ЦРУ, прибывшего из Сана в Джордж. Тот установил имена русских, зарегистрировавшихся в кемпинге. Положив лист бумаги в карман куртки, Веллер направился в первый тюремный блок. Поджидая Абрамова, он с удивлением посмотрел на свои руки. Он так и не снял перчатки. Он неторопливо стянул их и положил на край стола.
Двое охранников привели заключенного и приковали его к скобе.
Веллер не знал, с чего начать. Он просто озвучил свои мысли усталым голосом:
– Они сделали свое дело. Но меня больше всего удивляет другое. Они были обречены и знали это. На такие операции вы вербуете смертников? Или их родственники получают солидную страховку? О вас лично разговор особый. Я тут прикидывал, как вам оказаться на свободе. Кстати, вы здорово подцепили Бриджеса на свой крючок. Пара бесед с ним, и он бы поверил вам. Сигарету?
– Нет, – отказался Абрамов, – только что покурил. Наверное, меня поздно привели, и я что-то пропустил. Вы разговаривали сами с собой или в упор не замечали моего отсутствия? Начните сначала.
– Вы хорошо держитесь. Вашей выдержке можно позавидовать. Давайте начнем сначала. Ваше государство обеспокоено попаданием смертоносного рицина в страну и правильно делает, убивая проблему в зародыше. А наше государство плодит эти зародыши – интересный оборот, правда? Что интересно, у зародышей есть имена – Шейх Аллум и Эхаб Исмаил. Я сто раз пожалел о своем назначении начальником базы.
– Шейх Аллум? – переспросил Абрамов, дав начальнику базы высказаться. – Планировщик спецопераций «Аль-Кайды»? Вы о нем говорите?
– Вы знаете… – усмехнулся Веллер. – Он рядом, в блоке номер 2. Уже четыре месяца торчит в «Матрице». Пару недель назад он снова пригрозил миру терактами. Но черт с ним, разговор не о нем. Расскажите, как вы вербуете боевиков-смертников. Мы только внедряем практику агентурно-боевых единиц, а вы используете их со второй чеченской кампании. Я читал в газетах: Хаттаба ликвидировала именно такая группа.
При упоминании Веллером агентурно-боевой единицы в груди Абрамова зародилось беспокойство. «Они знали свое дело. Они были обречены». О ком говорил этот майор? И капитан задал вопрос в лоб.
