Освещённый солнцем луг обещал мне временную передышку. Подойдя к ограде из колючей проволоки, на которой красовался новый знак «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН», я поняла: луг занят. На дальнем его конце паслась гладкая каштановая кобыла. Ива! Лошадь Сэл. Ива! Я просунула через ограду пакет с едой и рюкзак и пролезла сама. Ива поскребла копытом землю и тряхнула гривой. Она узнала меня. Я осторожно приблизилась к ней, вытащила из пакета яблоко и поднесла его ей. Она отступила на несколько шагов, тряхнула головой и взбила тёмный хвост. Затем подошла ко мне и потёрлась головой об руку.
– Ты скучаешь по Сэл, не так ли? – спросила я, поглаживая её. – Тебе без неё грустно? – Ива была прекрасна. Может, сбегать в лагерь, забрать мои кусачки, вернуться и взять её с собой? Тогда у меня будет моя лошадь, и я смогу ехать верхом по моей тропе.
Я пролезла сквозь ограду на другую сторону. Ива ходила взад-вперёд, как будто не находя себе места. А когда я побежала по тропе, смотрела мне вслед.
Пройдя оставшуюся часть Девичьей Аллеи, я, как ни странно, вышла из неё живой. Я тащила на себе груз вины. Удивительно, что он ещё не раздавил меня.
Глядя в небо, лишь бы не видеть пальчиков мёртвого младенца, я перешла одноимённый хребет. Если вы сделали что-то нехорошее, как вы это исправите? А теперь на ту сторону узкоколейки, мимо пней, вверх по Хребту Сонного Медведя.
К тому моменту, когда я наконец добралась до своего лагеря, что теперь был милях в четырнадцати от дома, дождь уже лил как из ведра. Я забралась под брезент и лежала там, слушая, как дождь барабанит по листьям над головой, стекая на мою хлипкую крышу. Ветер хлестал по склону холма, угрожая оторвать брезент от колышков.
Восемь часов спустя меня разбудил далёкий плач паровозного гудка. Дождь так и не прекратился, да и браться за работу было слишком поздно. Вместо этого я решила перенести лагерь вперёд, в рощу лиственниц, где я работала в последний раз, у края Лощины Призрака, куда я скоро войду, чтобы расчистить следующий участок тропы.
Роща оказалась приятным местом. Над головой ветви сплетались в плотный навес, защищавший меня от дождя, внизу, на пологом склоне лежал мягкий ковёр мха. Когда всё было готово, я порылась под листьями и кустами в поисках сухих веток и развела небольшой костёр. И всё это время думала о том, как дядя Нейт лежит в своей постели, как в ловушке.
Если дядя Нейт встречался в горах с какой-то женщиной, возможно, место, где были закопаны медальон и кольцо, было местом их тайных встреч.
Я поискала удобное дерево и, найдя дуб с крепкими ветвями, забралась на него. Сидя на высоком суку, я обвела взором открывшийся мне сверху вид: уходящий вниз склон горы, далее поросшие травой невысокие холмы, снова рощи лиственниц и далеко внизу чья-то ферма.
Свист ветра напомнил мне малышку Розу. Я будто наяву слышала, как она всё кашляет и кашляет, как задыхается. Или это я слышала себя? Что, если задыхаюсь я сама? И как тихо стало, когда кашель наконец прекратился.
На соседнее дерево приземлилась птица и схватила гусеницу. А что схватила в это утро сама гусеница?
Где я подхватила коклюш? Вы наверняка подумали, что этот вопрос не давал мне покоя все эти годы. А вот и нет. Кто-то меня заразил. Не могла же я просто заразиться от воздуха, а потом заразить Розу.
Потом в моей голове возникла сцена в сарае, когда я показала тёте Джесси змейку. Но я сначала показала ей медальон. Возможно, именно он, а не змея, заставил её расплакаться. Что, если она узнала медальон? Что, если она что-то о нём знала?
Я посмотрела с горы вниз. Справа от меня виднелась тропа, убегавшая обратно к дому, слева – чёрный лес. Моё внимание привлекло какое-то движение среди деревьев, а в следующий миг на поляну вышла гладкая, пятнистая рыжая рысь и крадучись двинулась вперёд, явно намереваясь что-то поймать в траве. Медленно, но целеустремлённо она кралась по склону, а затем в прыжке бросилась на что-то тёмное. Ещё миг – и добыча оказалась у неё в зубах. Рысь отпрыгнула назад и удалилась тем же путём, что и пришла. Зверёк в её зубах – похоже, крот, – извивался и дрыгал в воздухе задними лапками.
Снизу донеслись мужские голоса и смех. Окинув с моего насеста склон горы, я заметила двух молодых людей, шагавших вверх по склону. Один нёс винтовку и мешок. Другой, сделав глоток из бутылки, указывал на деревья чуть ниже меня.
