Пятница, тринадцатое никогда не нравилась миланцам. Они больше других итальянцев были подвержены французским суевериям. Памятные события, которые объединяли пятый день недели со зловещей ролью Иуды на последней вечере, вызывали у них грустные ассоциации. Ведь именно в пятницу 13 октября 1307 года во Франции по приказу Филиппа IV Красивого были схвачены тамплиеры. Позже он обвинил их в том, что они не признавали Христа, плевали на распятие, обменивались непристойными поцелуями во время церковной службы и поклонялись странному идолу по имени Бафомет. Несчастье, постигшее орден рыцарей в белых плащах, так потрясло всех, что с этого дня все пятницы, тринадцатое стали считаться несчастливыми днями.
Тринадцатый день января 1497 года не был исключением.
В полдень небольшая толпа зевак собралась перед воротами монастыря Санта Мария. Многие из них, чтобы не пропустить сигнал, закрыли свои лавки на площади Версаро за собором, где они торговали шелковыми и шерстяными тканями или благовониями. Их нетерпение было очевидно. Весть, которая их сюда привела, звучала предельно ясно: еще до захода солнца раба Божья Вероника де Бинаско препоручит свою душу Творцу. Это предсказание она сделала с той же уверенностью, с которой предрекала многочисленные несчастья и прежде. Ее принимали при дворе многие принцы и несколько Пап. Уже при жизни ее считали святой. Два месяца назад она совершила свой последний подвиг, после чего была изгнана из замка иль Моро. Злые языки говорили, что она попросила позволения встретиться с донной Беатриче, чтобы возвестить ее роковую судьбу. Вне себя от ярости, принцесса приказала заточить ее в монастырь, чтобы та больше никогда не попадалась ей на глаза.
Марко ди Оджоне, любимый ученик маэстро Леонардо, знал ее очень хорошо. Он часто видел своего учителя беседующим с провидицей. Леонардо нравилось обсуждать с ней ее необычные видения Девы Марии. Часто она удивляла художника описанием ангельских черт, скромных манер и скорбной осанки Богородицы. Позже Леонардо старался передать все это в своих картинах. К несчастью, если только сестра Вероника не ошибалась, этим доверительным беседам наступил конец. Марко потащил Леонардо к смертному ложу монахини, даже не дав ему позавтракать, поскольку понимал, что времени осталось совсем мало.
— Как хорошо, что вы решили пойти к ней. Сестра Вероника будет рада увидеть вас в последний раз, — шептал ученик учителю.
На Леонардо запахи благовоний и масел произвели глубокое впечатление. Переступив порог крошечной кельи, он с благоговением посмотрел на мраморно-белое лицо святой, которая едва находила силы открыть глаза.
— Не думаю, что я могу хоть чем-то ей помочь, — произнес он.
— Я знаю, учитель. Она сама настояла на том, чтобы увидеться с вами.
— Сама?
Леонардо наклонился к губам умирающей. Они долго дрожали, как будто святая намеревалась произнести едва слышную литанию. Приходской священник Санта Мария уже соборовал сестру Веронику и теперь читал у ее ложа молитвы. Он подвинулся, чтобы посетитель мог подойти поближе.
— Вы продолжаете изображать на ваших картинах близнецов?
Леонардо удивился. Монахиня узнала его, даже не открывая глаз.
— Я пишу то, что знаю, сестра.
— Ах, Леонардо! — с трудом проговорила умирающая. — Не думайте, что я не поняла, кто вы такой на самом деле. Мне это отлично известно. Хотя нам уже не стоит спорить.
Сестра Вероника говорила очень медленно, с какой-то неуловимой интонацией, которую тосканцу было трудно осмыслить.
— Я видела вашу работу в церкви Святого Франциска. Вашу «Богородицу».
— Вам понравилось?
— Сама Мадонна — да. Вы очень талантливый художник. Но близнецы — нет... Скажите, вы их исправили?
— Конечно, сестра. Я сделал все, о чем меня просили братья францисканцы.
— У вас репутация упрямца, Леонардо. Сегодня мне сообщили, что вы опять взялись за близнецов. На этот раз в трапезной доминиканцев. Это правда?
Леонардо выпрямился в изумлении.
— Вы видели
— Нет. Но о вашей работе много говорят. Вам должно быть это известно.
— Как я уже сказал, сестра Вероника, я пишу только то, в чем уверен.
— В таком случае, почему вы с таким упорством продолжаете изображать близнецов на картинах, заказанных Церковью?
— Потому что они были в лоне Церкви. Андрей и Симон были братьями. Об этом можно прочитать у святого Августина и других великих богословов. Апостола Иакова действительно часто путали с Христом, настолько они были похожи. Я это не выдумал. Так написано.
Монахиня уже не шептала.
— Ах, Леонардо! — воскликнула она. — Не повторяйте ту же ошибку, что и во францисканском монастыре. Задача живописца не в том, чтобы запутывать добрых христиан, а в том, чтобы ясно изображать доверенные ему персонажи.
— Ошибку? — Леонардо невольно повысил голос. Марко, священник и две монахини, ухаживавшие за умирающей, обернулись к нему. — Какую ошибку?
