— Это нетрудно понять. Ты испытаешь благодать познания прежде, чем отправишься в ад. Леонардо написал вашу икону в 1483 году, четырнадцать лет назад. Как ты понимаешь, францисканцы остались ею недовольны. Они ожидали картину, которая укрепляла бы их веру в непорочное зачатие и служила бы украшением алтаря. А вместо этого он изобразил встречу Иоанна и Христа, которая якобы состоялась во время бегства семьи Иисуса в Египет хотя она не упомянута ни в одном из Евангелий.
— Богоматерь, Иоанн, Иисус и архангел Ариэль. Тот самый, который предупредил Ноя о Потопе. Что плохого в этом?
— Вы все одинаковы, — сурово отвечал ему голос. — Леонардо согласился изменить картину. Он предоставил нам эту, отличную от предыдущей. На ней больше нет дерзких деталей.
— Дерзких?
— А как еще назвать картину, на которой невозможно отличить святого Иоанна от Иисуса и на которой ни Дева Мария, ни ее сын не увенчаны принадлежащими им по праву сияющими нимбами святости? Как следует понимать то, что святые младенцы похожи между собой, как близнецы? И разве стремление смутить верующих не является богохульством?
Глубокий вздох облегчения вырвался из груди паломника. Палач, — а в том, что это был именно он, не было сомнений — так ничего и не понял. Побывавшие здесь до него и не вернувшиеся назад братья, должно быть, погибли, не выдав тайну своего культа. Он также сохранит обет молчания, пусть даже ценой собственной жизни.
— Не мне рассеивать ваши сомнения. — Голос паломника звучал безмятежно, хотя по-прежнему он не осмеливался обернуться.
— Какая жалость. Мне действительно очень жаль. Вы и в самом деле не понимаете, что Леонардо предал вас, написав новый вариант «Мадонны». Если вы внимательно посмотрите на картину, то увидите, что теперь младенцы заметно отличаются друг от друга. Тот, который находится возле Мадонны — Святой Иоанн, держит крест с удлиненной вертикальной перекладиной и молится, а другой младенец, Христос, благословляет его. Ариэль уже ни на кого не указывает. Наконец всем стало ясно, кто же истинный Мессия.
«Предал? Возможно ли, чтобы маэстро Леонардо отвернулся от своих братьев?»
Паломник вновь протянул руку к полотну. Люди, которых он здесь представлял, сейчас съехались в Милан для участия в похоронах донны Беатриче д’Эсте, их покровительницы. Она тоже предала их? Неужели это конец всего, за что они боролись?
— На самом деле, я не нуждаюсь в твоих пояснениях, — надменно продолжал голос за его спиной. — Нам уже известно, кто именно вдохновил Леонардо на подобную низость, но милостью Нашего Создателя этот несчастный уже давно покоится под землей. Господь обязательно воздаст Амадею Португальскому с его «Новым Апокалипсисом» по заслугам. А заодно покончит с идеализацией образа Девы Марии не как Богородицы, а как символа мудрости.
— Однако это красивый символ, — возразил паломник. — Он близок очень многим. Или вы собираетесь казнить всех, кто изображает Мадонну с младенцами Иисусом и Иоанном?
— Если они будут сеять смятение в душах верующих, да.
— Вы в самом деле полагаете, что вам позволят приблизиться к маэстро Леонардо, его ученикам или к живописцу де Луино?
— Ты говоришь о Бернардино де Лупино? Которого также называют Ловинус или Луини?
— Вы его знаете?
— Я знаком с его работами. Этот юный подражатель Леонардо, судя по всему, повторяет его ошибки. Не беспокойся: мы и до него доберемся.
— Что вы задумали? Вы хотите его убить?
Паломник насторожился, услышав за спиной скрежет вынимаемой из ножен сабли. Его обеты не позволяли ему носить при себе оружие, поэтому единственное, что ему оставалось, — это уповать на то, что поддельная Мадонна откликнется на его мольбу об утешении.
— Вы и меня решили прикончить?
— Прорицатель не пощадит никого.
— Прорицатель?..
Он не успел закончить свой вопрос — острый стальной клинок пронзил ему спину и рассек внутренности. Паломник исторг ужасный предсмертный хрип. Его сердце разрубили надвое. Он ощутил не боль, а холод, резкий, молниеносный. Глаза широко открылись от ужаса. Леденящие объятия смерти заставили его покачнуться и упасть на посиневшие колени.
Только теперь он увидел своего обидчика. Тучная черная тень бесстрастно смотрела на него. В церкви быстро сгущались сумерки. Окружающие предметы начинали терять свои очертания. Даже время, казалось, замедлило ход. Котомка, соскользнувшая с плеча паломника, развязалась, ударившись о настил алтаря. Из нее выпал кусок хлеба и колода отпечатанных карт со странного вида фигурами. На верхней была изображена женщина в сутане ордена Святого Франциска и короне. В правой руке она держала крест, подобный кресту Иоанна, а в левой — закрытую книгу.
— Гнусный еретик! — процедил Прорицатель сквозь зубы.
Ответом ему была циничная улыбка паломника, который беспомощно наблюдал за тем, как Прорицатель поднял карту и обмакнул перо в кровь, собираясь что-то написать на обороте.
— Вам никогда... не открыть... книгу жрицы.
