— Следующий атрибут, — продолжал он, —
Я был потрясен. С виду бесхитростный рисунок, а кто-то умудрился зашифровать в нем всю теорию грамматики. Вдруг меня осенило: подобные недоступные пониманию невежд оккультные послания могли находиться на фронтисписах сотен книг, печатающихся в Риме, Венеции или Турине. Нас никогда не учили ничему подобному и Канцелярии ключей.
— А все эти предметы, свисающие с птиц или, наоборот, их поддерживающие? Они тоже имеют какое-то значение? — Я никак не мог опомниться после столь неожиданного откровения.
— Мой дорогой брат! Все, абсолютно все имеет значение. В наше время, когда всем синьорам, кардиналам или принцам есть что скрывать от остальных, они хранят свои тайны в произведениях искусства, документах, летописях...
Приор умолк и загадочно улыбнулся. Я решил этим воспользоваться.
— А вы сами? — прошептал я. — Вы тоже что-то скрываете?
Банделло продолжал на меня смотреть все с тем же ироничным выражением. Он провел рукой по выбритой макушке, рассеянно поправляя волосы.
— Вообще-то, у приора тоже имеются тайны.
— И он скрыл их в уже построенной церкви? — не унимался я.
— О! Это было бы очень легко! — воскликнул он. — Сначала я все пересчитал бы: колонны, стены, окна, колокола...
Число — это самое важное! Затем, приведя всю церковь к числовому выражению, я бы подыскал соответствующие буквы или слова. Я сопоставил бы как количество букв в этих словах, так и числовое значение самих слов.
— Но ведь это
— Это действительно
— Вы хотите сказать, — перебил его я, — что, если бы вам было необходимо скрыть свое имя, Виченцо, в церкви Санта Мария, вы бы избрали какую-либо архитектурную деталь этого храма, дающую в сумме число семь, по числу букв вашего имени?
— Именно!
— Например... семь окон? Семь круглых окон?
— Это был бы неплохой вариант. Но я увековечил бы себя в одной из фресок, украшающих церковь. Это позволило бы передать больше нюансов, чем ряд окон. Чем больше элементов удается поместить на некотором участке пространства, тем большую гибкость обретает искусство запоминания. Да и, честно говоря, фасад Санта Мария несколько простоват для подобной цели.
— Вы в самом деле так считаете?
— Это так и есть. Кроме того, число семь подлежит множеству интерпретаций. Это поистине священное число. Оно постоянно упоминается в Библии. Мне не пришло бы в голову использовать такое неоднозначное число, чтобы скрыть мое имя.
Похоже было, что Банделло говорил искренне.
— Давайте условимся, — неожиданно для меня произнеc он. — Я доверю вам загадку, над которой сейчас трудится наша община, а вы меня посвятите в вашу. Уверен, мы сможем быть полезны друг другу.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как принять его предложение.
Быстрым шагом мы прошли мимо главного алтаря, оставили позади хоры и галерею, где завершалась подготовка к похоронам донны Беатриче, и направились по длинному коридору к Галерее Мертвых. Аскетическую атмосферу монастыря подчеркивали темные кирпичные стены и безукоризненной формы гранитные колонны, выстроившиеся вдоль вымощенных, плотно подогнанных друг к другу плит коридоров. По пути к загадочному месту назначения брат Виченцо подал знак отцу Бенедетто, одноглазому переписчику, который, по своему обыкновению, бесцельно бродил по галерее, уткнувшись в молитвенник.
— Что? — проворчал он в ответ. — Очередной визит к
Приор, исполнившись важности, предложил его сопровождать. Он хотел мне что-то показать. И поскорее.
— Прошу вас, брат! Пойдемте с нами, — распорядился приор. — Нашему гостю хотелось бы послушать истории о нашем монастыре, а вы знаете о нем больше кого бы то ни было. Вы старожил нашей общины, пожалуй, вы даже старше этих стен.
— Так, значит, истории?
Единственный глаз старика засветился от волнения при виде моей заинтересованности. Я был совершенно очарован этим человеком, который, казалось, наслаждался тем, что предъявлял миру свое уродство. Он с гордостью демонстрировал рану, зияющую на его лице вместо жизненно важного органа.
