Ответа не последовало. Все как зачарованные наблюдали за мерным покачиванием повешенного монаха и вполголоса строили предположения относительно происшедшего. Всем было хорошо известно, что монахи не имеют обыкновения носить при себе толстые кошельки, и разбойникам нет смысла на них нападать. Но если этого монаха прикончили не воры, тогда кто? И почему его казнили, оставив болтаться у всех на виду?
Андpea Ро несколько раз обошел труп, прежде чем обратиться к своему коллеге с очередным злорадным вопросом.
— Ну хорошо, Массимо. Давай подумаем. Как ты думаешь, что здесь произошло? Его убили? Или он сам повесился?
Массимо, сутулый юноша с бегающим взглядом, задумался над вопросом так, словно от ответа зависело его повышение по службе. Он долго и старательно обдумывал, что сказать, а когда, наконец, собрался с мыслями и открыл рот... ему не дали произнести ни слова. Из толпы раздался громкий и уверенный голос:
— Он покончил с собой! — доносилось откуда-то из задних рядов. — Он наложил на себя руки! В этом нет никаких сомнений, капитан!
Этот суровый и мужественный голос гулко разнесся под сводами рынка, заставив зрителей притихнуть в изумлении.
— Я также могу сообщить вам его имя, — продолжал незнакомец. — Это брат Александр Тривулцио, библиотекарь из монастыря Санта Мария делле Грацие. Пусть Господь упокоит его душу!
Он сделал шаг вперед, и толпа расступилась, пропуская его. Массимо глядел па него во все глаза, раскрыв рот. Вперед вышел человек необыкновенной наружности — высокий, крепкого телосложения, одетый безукоризненно — в сорочку, спадавшую почти до земли, и с пышной гривой волос, убранных под шерстяную шапку. С ним был бойкий мальчуган лет двенадцати- тринадцати, которого, похоже, взволновала такая близость смерти.
— Ишь ты! Наконец-то выискался храбрец! А вы сами кто будете, позвольте вас спросить? — опять принялся язвить Ро. — И почему вы так уверены в своих словах?
Прежде чем ответить, великан посмотрел капитану в глаза.
— А это очень просто. Если вы внимательно осмотрите тело, вы увидите, что у него сломана шея, а иных следов насилия нет. Если бы он сопротивлялся, его одежда была бы испачкана, быть может, порвана или даже окровавленa. А мы этого не видим. Этот монах простился с жизнью по собственной воле. А если вы присмотритесь повнимательнее, вы заметите у него под ногами бочонок, на который он влез, чтобы перебросить веревку через балку и надеть петлю себе на шею.
— Вы много знаете о мертвых, синьор, — с иронией заметил альгвасил.
— Я их видел больше, чем вы себе можете представить, и очень близко! Их изучение входит в число моих пристрастий. Я их даже расчленял, чтобы обратить их внутренности на благо науке. — Гигант произнес последнюю фразу, заведомо ожидая, что по площади туг же прокатится ропот ужаса. — Если бы у вас, капитан, была возможность столько размышлять над висельниками, как у меня, вы бы поняли еще кое-что.
— Что же?
— Что это тело висит здесь уже несколько часов.
— Вы серьезно?
— В этом нет ни малейших сомнений. Обратите внимание нa полчища роящихся вокруг него мух. Эти маленькие и нервные создания решаются подлететь к покойнику только через два или три часа. Посмотрите, как они кружатся в поисках пищи! Удивительно, не правда ли?
— Вы еще не сказали, кто вы такой!
— Меня зовут Леонардо, капитан. И я служу герцогу, так же как и вы.
— Я никогда вас раньше не видел.
— Владения иль Моро обширны, — с этими словами Леонардо разразился весьма неуместным в данной ситуации смехом. — Я художник и работаю над многими проектами, один из них находится в монастыре Санта Мария делле Грацие. Поэтому я хорошо знал этого бедолагу. Более того, он был моим близким другом.
Альгвасил хотел было перекреститься, но странное поведение чужеземца заставило его задуматься. В конце концов он пришел к выводу, что перед ним один из старейшин города. В Милане не было человека, который не слыхал бы о мудреце по имени Леонардо и его необычайных способностях. Капитан попытался припомнить все, что ему было известно. Говаривали, что он не только мог поместить в полотно душу человека или отлить самую грандиозную конную статую, которую когда-либо создавал человек, увековечив таким образом память Франческо Сфорца, но обладал познаниями в медицине, уподобляясь чудотворцу. Стоящий перед ним человек вполне соответствовал этому описанию.
— В таком случае позвольте задать вам еще один вопрос, маэстро Леонардо. Как вы думаете, для чего монаху монастыря Санта Мария делле Грацие понадобилось вешаться здесь?
— Это мне неведомо, — Леонардо был сама любезность. — Хотя я и могу с легкостью читать внешние признаки, желания людей зачастую понять невозможно. Однако ответ может быть очень простым. Я часто прихожу сюда, чтобы купить холст и краски, он мог также пожелать приобрести здесь какой-либо товар. Затем, предположим, его посетила смертельно опасная мысль, и он рассудил, что это удачный момент для смерти... Вы не верите в такую возможность?
