– Жив-здоров и даже продолжает давать концерты. Мама сейчас созвонится с ним и даст ваш номер телефона. Я думаю, он не заставит себя долго ждать. Зная его, могу предположить, что он сразу же захочет приехать, чтобы повидать всех вас.
Словно в подтверждение сказанных Максом слов, раздался звонок. Ляля взяла трубку, и на нее обрушился быстрый поток немецких фраз. Она протянула трубку Максу.
Макс, выслушав возбужденную речь дяди, с улыбкой повернулся к Ляле.
– Ну, что я говорил! Он едет в Россию. Думаю, проблем не будет: он не раз приезжал сюда на гастроли. Какое-то время он будет в Москве, затем приедет в Самару.
– Нужно как-то сообщить Леону. Он не успел оставить мне даже номер своего телефона. Но кто точно знает, где его искать, так это следователь Борин.
Сашкины одноклассники еще долго сидели и вспоминали школьную жизнь. А Ляля все раздумывала, удобно ли позвонить Даше Шерман, чтобы переговорить с Бориным. То, что Дарья по уши влюбилась в следователя, Ляля поняла сразу, как только подруга напросилась к ней «на кофеек». Ей даже не понадобилось для этого раскладывать карты. Дарья просто светилась, рассказывая, как у них все начиналось. Подумав, Ляля решила не беспокоить их так поздно.
Он не думал, что вернется в Россию. Мать взрастила в нем такое чувство родины – настоящей родины его и Иисуса Христа, что он жил лишь с одной мыслью: он туда уедет, чего бы это ни стоило. Всю жизнь он положил на то, чтобы подготовиться к великому переселению. А для этого нужны были деньги, хорошие деньги.
В армию он попал случайно. Никак не думал, что провалит экзамены в институт. Мать тогда сказала, что все, что ни делается по воле Божьей, к лучшему. И он попросился служить на южную границу. Несмотря на свою внешность: маленький рост, крючковатый нос и жидковатые для еврея волосы – он никогда не был обделен женским вниманием. А все потому, что у него был свой секрет. В то время, когда другие парни робко строили глазки своим одноклассницам, он проходил настоящую школу любви с молодой вдовушкой, которую нашла ему заботливая мамочка. К восемнадцати годам он превратился в опытного любовника, знающего и чувствующего женщину. Это не раз помогало ему в жизни.
Пашку Дохлова он выделил из серой массы юнцов-первогодков сразу. В нем он нашел то, что недоставало ему самому. Пашка был злой, как вечно голодный волчонок. Его легко было задеть. Именно поэтому часто попадался под руку «старикам». Его дразнили нарочно, чтобы посмотреть, как этот маленький озлобленный щенок будет в остервенении бросаться на опытных волков. И в ответ получать снисходительные, небольные, но от этого еще больше обидные, пинки. Виктор Шерман недолго смотрел на это, взяв Пашку под свое покровительство. И не прогадал. Всю последующую жизнь тот прикрывал его с тыла, беря на себя самую грязную работу.
После службы Пашка приехал к нему в Куйбышев. Виктор к тому времени устроился на завод и поступил на бухучет в плановый институт на вечернее отделение. Послушался совета мамы, которая объяснила ему, что технарей и без него хватает, а бухгалтер-мужчина всегда найдет себе теплое местечко при деньгах. Пусть даже при чужих.
Пашку он пристроил в сборочный цех, где неплохо платили. Учиться тот не захотел. В восьмидесятых они уже смело определяли на сторону готовую продукцию, пользуясь всеобщим бардаком и получая неплохие, по тем временам, комиссионные. И ни разу не попались: он продумал схему и отходные пути до мельчайших деталей. Но на заводе они продолжали быть на хорошем счету, даже Пашка, наконец научившийся не показывать свой буйный нрав. Дохлов за время такой работы успел жениться, завести ребенка и развестись. Жена не захотела жить, как заявила, с будущим арестантом, и ушла от него, прихватив дочь. А он погоревал для порядка и пустился прожигать жизнь. Виктору с трудом удалось убедить его не светиться с деньгами: время было смутное, власть неопределенная, рисковать не стоило. Сам он не женился, предпочитая по-тихому иметь чужих жен.
