Эту операцию он разрабатывал почти год. Она должна была стать последней, после чего он уедет из чужой страны навсегда. Все шло по плану. Ни Соколов, ни Голованов и не догадывались, что фирма «САМ и К», которую из осторожности зарегистрировали по настоящему паспорту Самойлова, пустышка. Год безупречной работы, приличные активы и имущество по балансам, регулярная реклама в средствах массовой информации. Кто же заподозрит неладное? Но Соколов с Головановым все же раскусили его схему. Самойлова взяли в банке, когда тот получал по чеку наличные. Дохлый, дожидавшийся его в машине, видел, как того под белы ручки вели к серой «Волге». Заложить Шермана он не мог: в минуты трезвого просветления дело имел только с Пашкой, которому тоже не удалось уйти от ментов. В конце рабочего дня его вызвал к себе в кабинет Соколов. Он был готов к разговору, хотя надеялся, что его лично просчитать не удалось. Напрасно надеялся. В кабинете, кроме самого Соколова, был Голованов. Вдвоем они его, казалось, отработанную так тщательно схему разложили по полочкам. Виктор понял, что они стали его подозревать с самого начала, но прямых доказательств его причастности у них нет. Поэтому ему предложили выметаться из фирмы. И пусть скажет спасибо своей жене: только ради ее спокойствия они не раздувают дело. «Спасибо» он из себя выдавил, но унижение, которое испытал впервые в жизни, забыть так и не смог. До сих пор, когда в памяти всплывали снисходительные жалостливые ухмылки этих двух рослых красавцев, его охватывает жаркая волна ненависти. Однако он все же сделал напоследок одну вещь. Хоть немного, но позабавился, видя, как вытягивается холеная морда любителя чужих жен от обрушившейся на него информации. Не зря он таскал с собой диктофон на заводские вечеринки. Водка развязывает языки и туманит сознание. Соколов, к примеру, однажды стал жаловаться ему, что влип с буфетчицей. Та забеременела, как утверждает, от него, и теперь требует, чтобы он ушел к ней. А у Соколова и в мыслях не было бросать жену, которую любит, ради пухлых прелестей сомнительной свежести быстро поднадоевшей ему бабы. Кстати, тогда Шерман не поленился навестить эту размечтавшуюся дурищу в ее буфете. Плача, она поведала ему, что уезжает на родину, в Качуг Иркутской области.
Оставил он ему кассетку с записью на память, пусть слушает в свободное время. А его осунувшуюся вмиг красоту вспоминает, чтобы порадоваться.
Сергей Безрядин вошел в кабинет Борина и устало опустился на стул. Изготовленный на мебельном комбинате где-то в шестидесятых годах прошлого столетия, тот протяжно скрипнул под ста килограммами живого безрядинского веса.
– Когда худеть собираешься, колобок? – вместо приветствия поинтересовался Борин, с сочувствием глядя на друга.
– Отстань. При таком режиме не до диеты.
– Ты дома был?
– Нет, сейчас отчитаюсь и поеду.
– Что привез?
– Любопытную информацию дали наши коллеги на Павла Дохлова. Очень неоднозначный оказался тип. С богатой биографией. Первый срок ему светил еще в семнадцатилетнем возрасте за изнасилование. Девочка, не побоявшись молвы, видимо, под давлением родителей написала на него заявление. А потом забрала. Что между ними произошло, никому не известно. Следователь, который вел это дело, сам теряется в догадках. Катерина Погодина вместе с родителями через день после подачи заявления отказалась от своих обвинений полностью. Так что огласки, как таковой, не было. Погодины на следующий день уехали из города в неизвестном направлении. А Дохлов через три месяца ушел в армию. Служил пограничником на границе с Китаем. И тут едва избежал трибунала. Зверски избил солдата-первогодка. Пресловутая «дедовщина». Дело удалось спустить на тормозах. Чувствуешь, «наш» потенциальный клиент?
– Не обязательно, если, повзрослев, одумался.
– Одумался на время. После армии в Оренбург не вернулся, поехал с сослуживцем к нам, в Куйбышев. Тот помог ему устроиться на завод. Женился, родилась дочь. Через десять лет получил квартиру. Имя сослуживца – Шерман Виктор Маркович. Ничего тебе фамилия не говорит?
Борину эта фамилия говорила о многом. Вмиг вспомнилась Даша, сидящая напротив него за столом, подперев кулачками подбородок.
– Насколько я помню, Шерман работал у Соколова бухгалтером.
– Да, а Дохлов – начальником службы безопасности. И тот кидняк, по которому его осудили, был организован не без участия Шермана. Но он проходил по делу как свидетель. Более того, третий участник этой авантюры, некто Самойлов, директор фирмы-однодневки, осужденный вместе с Дохловым, тоже их армейский кореш. Ничего раскладик?
– И что это нам дает? Шермана и Самойлова нет в живых, остается Дохлов. Месть? В каком году он вышел?
– В девяносто девятом.
– Вот! Прошло столько лет! Если он – вариантов два: «дозрел» или подвернулся случай. Насчет дозревания как-то сомнительно. А случай вполне может называться «Сергеев Леон Михайлович со своим наследством». Все логично.
