– За этой троицей, как ты знаешь, еще два эпизода. Но и тут непосредственное участие Шермана доказать не удалось. Хотя схема, на мой взгляд, проста: Шерман внедрялся в фирму, кстати, выбирались именно честно работающие, производственные, исправно платящие налоги ИЧП и ЗАО. Каким-то образом он выводил на сделку с очередной фирмой- однодневкой, где директорствовал Самойлов. Как главный бухгалтер, Шерман имел доступ ко всем финансовым документам, поэтому мог проконтролировать перевод денег на нужные счета. А техническую часть исполняли люди Дохлова, якобы «наезжая» на подставную фирму.
– Красиво! Но ненадежно. Почему никто из потерпевших не обращался к нам? Чего боялись, если работали прозрачно?
– Думаю, был у Шермана на них какой-нибудь компромат. Банально шантажировал. Непонятно, как Шерману удалось выкрутиться при последней сделке с Соколовым?
– Как ни печально, я думаю, что дело в сумме с достаточным количеством нулей, переданной в нужные руки.
– Смотри, что тогда получается. Дохлов убивает Голованова на лестничной площадке, дождавшись, пока Сергеев выйдет из квартиры, пообщавшись со своей новой родственницей, и спустится вниз. В тот момент, когда он уже собирается уходить, теща Голованова открывает входную дверь и видит его с орудием убийства в руке. Дохлов заталкивает женщину в квартиру, убивает ее, перетаскивает труп на кухню и уходит. Ключи Голованова остаются в двери. Не заметил в спешке? Возможно. Труп Голованова он сталкивает в лестничный пролет черного хода. Встает вопрос: откуда он узнал точное время возвращения Голованова? Как подгадал под визит Сергеева? Хотя…
Борин взял в руки телефон.
– Леон Михайлович? Борин беспокоит. Скажите, знал ли Павел Дохлов, когда конкретно вы собираетесь в гости к Петровой Валентине Николаевне? Да? То есть вы должны согласовывать с ним каждый шаг, таково условие финансовой поддержки? Время визита сам назначил? Понятно. Кстати, он не звонил? Нет? Хорошо, тогда до связи. Будьте осторожны.
– Понял? Дохлов велел Сергееву навестить Петрову в определенный час, таким образом, подставив под убийство.
– Но Дохлов из города в последнее время не выезжал.
– Что, за ним следили?
– Угадал, он находится в разработке по делу о крупных махинациях в Торговом банке.
– Тогда это сделал кто-то из подручных по его указанию. Думаю, доказать это будет несложно.
– А взрыв?
– Тут еще проще. Зная, что Соколов часто оставляет машину во дворе, прикрепить взрывчатку к днищу нетрудно.
– А откуда он это знал?
– Что знал?
– Что тот оставляет машину во дворе? Соколов, в основном, пользуется подземной парковкой.
– Да, это вопрос… Как и то, откуда он узнал, что Голованов именно этим вечером вернется из командировки и что он вообще в командировку ездил?
– Похоже, у него информатор на фирме.
– Да, похоже. Вот что, Сергей. Сходи еще раз к Соколову, поговори с ним: кто из тех, кто работал с ним в девяностых, работает сейчас. Поговори с секретаршей.
– С Хохлуновой? Она бывшая одноклассница Соколова.
– Тем более. Должна знать о его передвижениях и планах больше, чем другие. Завтра из Иркутской области вернется Артем, расскажет нам об этой загадочной девице. Что-то не нравится мне ее появление после стольких лет безвестности.
– А с Дохловым что будем делать?
– А куда он денется от наших оренбургских коллег? – усмехнулся Борин.
Леон отключился от разговора с Бориным и довольно улыбнулся. Зацепил-таки Пашку следак! Выходит, тот причастен к убийствам. Конечно, сам он пачкаться не станет, но вот его «шестерки» – полные отморозки. «Это что ж получается, он решил на меня два трупа повесить? Подонок! А я еще раздумывал, говорить ли о нем Борину! Хорошо, что сказал, а то бы получилось, что прикрываю убийцу! – Леон разозлился. – Только одно непонятно: зачем ему убивать Голованова? Мотив какой? Или я чего-то не знаю!»
Звонок мобильного заставил Леона вздрогнуть. «Помяни, и вот оно. И не вовремя, еще не вечер!» – подумал он с еще более разгоревшейся злостью.
– Ну, что молчишь, язык проглотил? – Интонации в голосе Дохлого не предвещали приятной беседы.
– Что ты хочешь услышать?
– Отчет о проделанной работе, дружок.
«Издевайся, издевайся, скоро мало не покажется». – Леон постарался успокоиться. Дохлый не должен был догадаться, что он все знает.
– Был у Соколовой. Поговорить толком не успели, пришли менты, и меня забрали.
– Да что ты говоришь? За что же тебя, бедного?
– Проверяют всех, кто приходит к Соколовым: у них в прошлый понедельник взорвали машину во дворе.
Молчание на другой стороне затянулось.
– И больше ничего?
– Нет. А что еще может быть? Расспросили, отпустили. Но уезжать из города не велено.
– Плохо, Сергеев, плохо. Дело-то затягивается.
– Я, что ли, виноват?!
– А я?!
– Может и ты…
– Не понял. Ты чем-то недоволен?
– Недоволен, что время уходит. Если бы ты меня не задержал своими «расследованиями», я уже давно бы встретился со всеми.
– Что тебе сейчас мешает?
– Ничего, кроме того, что я в поле зрения наших доблестных органов нахожусь. Нормально, что я подозреваемый, да?
– Но ты же не взрывал машину, надеюсь?
