– Понял. – Кратко ответил Егор. – Так, – громко сказал он, – новости крайне неутешительные. Только прошу без истерик, а то времени и так мало, а у меня ещё масса дел. Смолину убили этой ночью, – он поморщился, когда женщины стали охать и ахать, – поэтому сейчас мы думаем, как эвакуировать всех из этой опасной зоны, а пока соберитесь в одном месте и никуда, слышите, никуда не расходиться. Туалет есть за стеной, кухня здесь. Все двери будут перекрыты. Если кому нужны лекарства, подштанники или нюхательная соль, в порядке очереди будут сопровождены Юрой и Данилом за своими вещами.
– А где Анечка? – Промолвила Зинаида. – Я бы хотела попрощаться.
Малинин закатил глаза и проговорил дребезжащим от злости тоном.
– Вам удалось меня услышать? Смолину убили. Там место происшествия, поэтому вам туда нельзя!
– Это бесчувственно и бестактно с вашей стороны. – Зинаида села на стул. – Юноша, – обратилась она к мрачному Серёже. – Налейте мне коньяка. Мне позволено будет выпить хотя бы бокал за помин души?
– Да хоть бутылку. – Отмахнулся Малинин.
– Дамы, кому нужны личные вещи? – Данила взял инициативу в свои руки.
Малинин увидел, что спокойный тон «мага Данилы», как он его про себя прозвал, произвёл нужный эффект, и женщины перестали истерить. Почти час ушёл на то, чтобы собрать всех в гостиной с вещами. Порой Малинину казалось, что он воспитатель в детском саду. Егор глянул на часы, стрелки показывали, что полдень остался далеко позади, и подполковник решил, что цацкаться с подопечными больше не будет.
– Береговой! – Громко крикнул Егор. – Десятиминутная готовность! Грузимся и уезжаем! Иди гони сюда УАЗ свой, прямо к порогу. Елизавета, за рулём вашей машины поеду я.
– Как скажете. – Лиза пожала плечами.
Малинин оглядел встревоженных людей и спросил:
– Все здесь? А где Лида теперь? Мне кто-то может сказать?
– На кухне, наверное. – Пожала плечами Антонина. – Она оттуда и не выходи́ла. Лида очень угнетена и расстроена.
– На кухне её нет, – сказал Малинин.
В гостиную влетел Береговой, лицо его раскраснелось, он шумно дышал после пробежки, а волосы влажно блестели от идущего на улице дождя. Опер бросил тревожный взгляд на Егора и, кивнув ему, прошёл на кухню. Когда Малинин проследовал за ним, он сказал.
– У Лизиной машины проколоты все колёса. Порезы боковые, хрен склеишь. У УАЗа то же самое.
– Я понял. – Глаза Егора сузились, а на скулах заходили желваки. – У Данилы что?
– Всё нормально. Все на ободах, у него на колёсах стоит. – Тихо проговорил Юра. – Что делать будем? Мы такой оравой в одну машину не влезем.
– Странно у всех порезали, а у него нет? – Взглянул на Юру Малинин и крикнул. – Данила, а ты можешь подойти?
– Слушаю, Егор Николаевич. – Данила появился через несколько секунд.
– У всех колеса порезаны, одна твоя целая стоит. Как объяснишь? – Наклонив голову чуть вперёд спросил Егор.
– Я откуда знаю. Пошли посмотрим. – Данила пожал плечами.
Мужчины вышли на улицу, где ветер цепкими лапами рвал одежду, неистово тряс деревья, мешал тучи на небе, и они быстро неслись прочь, спешно роняя дождь. Егор огляделся, погода только ухудшалась, сегодня наверняка стемнеет ещё быстрее чем обычно, потому что вдалеке рокотал гром, а значит кроме дождя шла ещё и гроза.
Данила присел перед своей машиной, показал пальцем на проколотую резину.
– Резали. Но у меня ранфлеты стоят, поэтому не спустило. Но на одной машине с такими серьёзными повреждениями колёс мы точно не уедем.
Малинин выругался и развернулся к дому.
– Пошли обратно. Есть у меня мысль.
Зайдя в гостиную, он посмотрел на сидящего на диване участкового.
– Дмитрий Антонович пойдём поговорим.
– А что вы всё шепчетесь по углам? – Вдруг громко спросила Зинаида. – Мы тоже должны быть в курсе дел. И потом, когда мы начнём уже выбираться отсюда? – Женщина сделала попытку встать, но Малинин резко остановился и взглянул на неё.
– На место сядьте! Игры в вежливость закончились! Сидеть всем и ждать моих распоряжений!
– А передвигаться по комнате можно? Бокал вина выпить можно? – Не унималась Зинаида.
– Конкретно по этому помещению передвигаться не запрещено. – Устало бросил Егор.
Зайдя на кухню, Малинин развернулся к Пасечникову.
– Вы говорили, что у вас УАЗ где-то застрял недалеко?
– Верно. Встал как мёртвый, и всё тут.
– Хорошо. Съездим, глянем на ваше авто. Ну а не заведётся, придётся колёса с вашей машины снять. И перекинуть на Юркин.
– Будет сделано. – Отрапортовал Дмитрий Антонович.
В гостиной послышалась музыка, зазвенела посуда, и по возвращении Малинина картина была вполне мирная. Горела вся иллюминация, во включённом телевизоре бубнил диктор, Тася сидела, прижавшись к Серёже, Антонина грустила в углу вместе с дочерью, а Зинаида в такт музыке топала туфлей.
– Нужно помнить о живых. – Громко сказала Зинаида. – И поминать ушедших. – С пафосом добавила она. Лиза, детка, я такая старая, чтобы само́й о себе заботиться, подлей мне коньячка, пожалуйста. Ты ближе всего сидишь к сервировочному столику.
