Егор сделал несколько шагов вперёд, осветил пространство и увидел, что метрах в трёх от него есть проход. Он побежал в том направлении и оказался в другом помещении, судя по гулким звукам, оно было больше. Малинин осмотрелся и вдруг увидел, что на полу есть след от волочения. По тому куда он уходил, было очевидно, что тащили как раз найденное тело, но вот откуда, было непонятно. Егор сделал ещё несколько осторожных шагов, услышал, как сзади кто-то приближается и, обернувшись, в облаке фонарного света увидел Берегового.
– Ходит кто-то. – Еле слышно сказал Малинин. – Такое впечатление, что там где-то впереди дверь хлопнула. Пошли глянем.
Они двинулись вперёд в густой темноте, где световой поток скользил по старым кирпичным стенам, цеплялся за заусенцы деревянных вставок и нырял в боковые проходы, заканчивающиеся тупиками. Вдруг перед Малининым оказалась массивная железная дверь. Он осмотрел её, потянул за ручку, и та, щёлкнув, потянула за собой полотно, и они оказались в винном погребе. И если со стороны подвала это была дверь, то внутри помещения просто стена с обшивкой.
– Ну, если я правильно понимаю, то итальянец видел, как отсюда выходи́л человек. Так что причину мистического прохода через стены мы нашли. А сейчас мы его спугнули, и он ушёл. Говорил я, нужно на замок запирать. – Зло сказал Малинин. – Юра, добеги по лестнице, закрой дверь изнутри. Сюда удобнее тело донести, чтобы через люк не тащить. Ты здесь, я обратно за ними. Кстати, при эвакуации к этому входу удобнее всего машины поближе подогнать.
Малинин скорыми шагами пересёк мрачное пространство и увидел, что Данила трудится над телом, укладывая на занавески.
– Мы нашли проход в погреб. Так что можно её здесь пронести, чтобы через люк не тащить.
– Это очень хорошо. – Проговорил Данила. – Слушай, там пробилась эсэмэска к Ласточкину. Нам смогли выслать «скорую», но до неё нужно добираться самим. Они максимум доедут до пригорка, но Ласточкин сказал, что знает где это. И «буханка» с оперативниками выехала. Но нам ещё где-то час с лишним нужно продержаться. С остальными что делать?
– Не знаю. – Покачал головой Егор. – Я бы лучше всех в одно место согнал, там хоть окон нет и выход один. Дверь сверху мы закрыли. С другой стороны, мы там будем как в мышеловке. – Он задумался. – Я вижу это так. Сейчас несём туда человека, – он ткнул в сторону тела, – ты с Юрой едешь за колёсами, а мы с Ласточкиным переводим в погреб людей.
– Зачем?
– Что с веранды, что от парадной двери дома долго спускаться к машинам. Там, конечно, буря и ураган, но если он начал стрелять, то может и продолжить. Здесь мы будем как-то прикрыты машинами. С другой стороны, бензобак может пробить.
– Может, стоит дождаться помощи?
– Когда они приедут? Да и приедут ли? В стандартных условиях правило ожидания работает, – развёл руками Малинин, – но только не сейчас. Отсюда нужно убираться. – Егор показал в сторону винного погреба. – Давай человека перетащим.
Данила с Егором подняли за углы ткань портьер, женщина, лежащая на полу, не издала ни звука, лишь тяжело просела вниз на ткани. Мужчины несли импровизированные носилки и когда, наконец, они смогли опустить тело на диванчик в погребе, Егор выдохнул.
– Тяжёлая. – Он болезненно поморщился и проговорил. – Данила, ты остаёшься, мы за остальными.
Кое-как переместив в погреб людей, Малинин устало присел. Егор понимал, что ситуация полностью вышла из-под контроля и не факт, что они смогут выбраться отсюда без дальнейших злоключений.
Женщины испуганной стайкой сбились вокруг Лизы, именно она почему-то придавала им уверенности и сил. Тася исподтишка разглядывал богатое убранство винного погреба, а Серёжа, опустив голову на руки, смотрел в одну точку на полу.
– Во люди живут! – Ласточкин ходил между винных бутылок и рассматривал этикетки. – Вот мне бы в такой комнатке пожить.
– А я смотрю у вас святого ничего нет! – Заплетающимся языком сказала Зинаида. – Праздновать начать хотите?! На костях плясать?
– Зато вы, я вижу, и не прекращали отмечать. – Отмахнулся от неё Иван Гаврилович.
– Давайте думать о том, как выбираться. – Тихо проговорил Малинин. – Нам нужно как-то транспортировать пострадавшую.
Вдруг из-под одеяла, которым было накрыто тело женщины, лежащей на диване, выскользнула её рука и повисла. Лиза испуганно вздрогнула, когда увидела это движение, потом осторожно приблизилась и прошептала:
– Это Юля.
– В смысле? – Сказал Малинин.
– Это Юля! – Девушка показала на аккуратную татуировку на запястье. – Это её тату. Она в Непале на счастье делала.
– Ну, что-то не помогло! – Проговорил Ласточкин.
Данила присел рядом, наклонил голову и произнёс.
– А всё потому, что этот символ изображён неверно. И либо мастер был неграмотен, либо планировал для неё отнюдь не счастье. Посмотрите вот на этот знак…
– Отставить. Самое время портаки обсуждать! – Зло сказал Малинин. – Придите в себя!
