– Значит, надо продолжать искать на берегах. Вот что, ребята, давайте так поступим. Я с Борисом здесь останусь. Есть у меня сообщение от одного рыбака об интересах вот этого неопознанного к некоторым местам на берегу озера. Поищем, посмотрим. А ты, Михаил, с утра бери фотографии и езжай в Ленинград. Попробуем договориться с авиацией. Может, истребителем или связным самолетом тебя забросят. Надо фото срочно в Ленинграде показать Шелестову.
– А ведь он может оказаться нашим инженером из Ленинграда, о котором говорил Лангенберг, – согласился Сосновский. – Заодно передам Максиму данные и об этом майоре из Берлина, который тут застрял у нас в лагере.
Благодаря вмешательству Управления милиции по Псковской области моторная лодка все же нашлась. Руководство предлагало в том числе и помощь в прочесывании местности, но Буторин пока отказался. Непонятно, что нужно искать, как это выглядит и насколько это опасно. Сначала нужно узнать, что же тут оставили фашисты такого, к чему они рвутся вот уже столько времени, не жалея подготовленных в разведшколе агентов.
Через пять часов поисков оперативники вернулись на берег практически без результатов. Несколько километров пройдено по береговой линии, удалось прочесать вдоль и поперек несколько островов, но не найдено ничего интересного. Камни, чахлый кустарник с облетевшими листьями.
– Так мы ничего не найдем, – сказал Коган, сдерживая дрожь.
– Миноискатель нужен, – согласился Буторин. – Если что-то хотят взорвать, то там обязательно должен быть металл.
– Взрывчатку можно поместить и в деревянные ящики, – Коган постучал по борту лодки. Закапывали ведь не на века. Правда, мы с тобой не нашли ни одного места, где были бы видны следы лопаты. Опять поиски иголки в стоге сена. На таком уровне информированности мы ничего не найдем, а какой-нибудь ушлый агент все же доберется до пульта и рванет тут все. Тогда мы, конечно, узнаем, о чем шла речь. Сосновский уехал, а мне кажется, надо разговаривать с Лангенбергом еще.
– Смотри, – Буторин показал на небольшую избушку на берегу.
На пороге стоял старый знакомый рыбак Егоров и призывно махал рукой.
Оперативники привязали лодку покрепче к большому бревну, выброшенному на берег, и двинулись к рыбаку, утопая по щиколотку в мелкой прибрежной гальке. Старик стоял и ждал, внимательно глядя на оперативников.
– Непогода сегодня для лова, а, Демид Гордеевич? – пожимая Егорову руку, спросил Буторин.
– Какой уж тут лов, – согласился рыбак. – Заходите! Халупа хоть и маленькая, но все теплее, чем на берегу. Давно я ее построил. Погоду переждать, сети починить. А то и рыбешку подкоптить, все сподручнее, чем на берегу.
Тесный домик, собранный из всякого хлама, который только можно найти в округе, внутри выглядел прочным и надежным. Здесь умещалась деревянная лавка, на которой можно было прилечь и вздремнуть, и небольшой стол у окна. За этим столом, если один человек сядет на лежанку, вполне могли уместиться трое. Вот и вся площадь, если не считать пустого угла, в котором свалена в кучу рыбацкая сеть, источавшая неистребимый запах рыбы и озерных водорослей. Кстати, на столе вполне уютно дымил большой железный чайник, судя по черным бокам, вскипяченный на костре.
Усмехнувшись, Коган извлек из офицерского планшета несколько завернутых в бумагу бутербродов, припасенных на всякий случай. Буторин, махнув рукой, достал плоскую летную фляжку с водкой.
– Ну что же, Демид Гордеевич, – торжественно заявил Буторин, – можно, как говориться, «для сугреву» принять, потому что непогода совсем разыгралась, и на озеро лучше на лодке не выходить.
– Ну, это можно, – серьезно кивнул старик и полез под стол. Он открыл какой-то ящичек, и домик сразу наполнился ароматом копченой рыбы. – Как раз для хороших людей берег. Вот и пригодилось угощение.
Он развернул газету, и на столе во всей красе появился копченый судак. Три граненых стакана, извлеченных откуда-то из-под стола, наводили на мысль, что за этим столом в тесной компании рыбаки сиживают нередко.
Коган бросил удивленный взгляд на Буторина, понимая, что времени сидеть и пить водку просто так у них нет. Но Виктор явно что-то задумал и сделал знак другу, чтобы тот не торопил его. Раз уж так получилось, и погода оказалась кстати, он решил еще немного разговорить старого рыбака. А уж проще всего развязать человеку язык под водочку и в душевной компании. В прошлый раз у Буторина со стариком контакт вроде бы наладился.
Выпили по первой, закусили, разговор перешел к погоде и рыбной ловле. После второй разговор, конечно же, перешел к войне, о том, какого горя хлебнули за время оккупации жители Пскова, да и всей страны тоже.
Неожиданно снаружи послышались торопливые шаги, дверь со скрипом отворилась, впуская влажный холод и худенького мальчугана лет восьми в сапогах слишком большого для его детской ноги размера.
– Здрасьте, – бойко отрапортовал малец, глядя на незнакомых командиров в форме, и вытащил из-за пазухи холстину с завернутым в нее чем-то душистым, знакомым и домашним. – Вот, баушка сказала, что ты домой не идешь, она тебе пирожков прислала.
